Книга С утра шёл снег, страница 57 – Лолита Моро

— Посмотрим, — неопределенно бросил без улыбки. Отобрал сигарету. Сунул себе в рот. Затянулся и пошел вглубь квартиры.

Дверь будуара приоткрылась. Она. Стоит, наряженная к выходу в темно-изумрудный костюм от Гальяно. Этот цвет идет нам обеим бесповоротно. Бабушкины серьги с уральскими камнями. Мое наследство. Подсвечивают зеленым порочным огнем рыжеватый оттенок умело растрепанных светлых кудрей. Мои глаза, нос и рот. Даже брови. Жесть. Пару секунд мы смотрим друг на друга.

— Что? — я нагло оскалилась. Аля вздрогнула и быстро закрыла дверь. Захлопнулась.

Как оказалось, навсегда. Больше я ее никогда не видела. Она разбилась в своей шикарной ауди на превосходной дороге в золотой Швейцарии. Не вписалась в поворот. А вписалась в грузовик. Я даже фоток с похорон не смотрела в инсте.

Самолет Егора опаздывал на час. Дождь проливной. Мокрый холод лез под короткую юбку, когда курила одна под козырьком специальной площадки. Примороженная Наташка своим невыплаканным горем пробила дыру в моей личной стене.

Доктор достал из кармана пиджака коричневое портмане.

— Вот возьми, — он толкнул две красные купюры по скользкой полировке столешницы в мою сторону. Ветерок из открытых настежь дверей сдул деньги на пол. Вышло не слишком красиво. — Прости.

Егор поднял бумажки и подошел. Хотел обнять. Посмотрел в лицо, передумал. Несколько раз за эту ночь он пытался приблизиться. Я вытерпела только раз. При встрече в аэропорту. Потом все время отворачивалась и молчала. В машине. В красивом его, просторном, не по-местному, пустом доме. Даже не прошла внутрь. Стояла на пороге, обещанных денег ждала. Егор ничего не понимал. Все его попытки целоваться и болтать разбивались о напряженный, пустой холод во мне.

Нет настроения. Никакого.

— Давай выпьем, — не дожидаясь ответа, мужчина вытащил бутылку из шкафа. Виски. Это хорошо. Это правильно.

— Вот и славно, девочка моя, — усмехался Егор, принимая мои губы на своей груди. Животе. Ниже. Загнанное в самую темноту моей души вчерашнее желание алкоголь быстро выпустил на свободу. Проклятый холод уполз восвояси. Затаился до следующего раза. Плевать.

— Лола, плыви ко мне, — Егор сел на край небольшого бассейна.

Все-таки он сноб. Зачем вода в доме, если море рядом? Но придумано было красиво зверски. Чаша бассейна балконом выступала над склоном горы. Строго на восход. Солнце вставало над изгибом бухты. Налитая всклянь вода выплескивалась на сосны и пихты внизу. Пахло хвоей, цветами из сада. Где-то, как заведенная, спешила считать года далекая кукушка. Врунья. Столько не живут. Я ушла под воду с головой. Вынырнула рядом с его коленями.

— Вылезай. Ты спать совсем не собираешься?

Я поискала взглядом хоть что-нибудь, что рассказало бы о времени. Сколько? По ощущению, часов пять. Подтянулась на руках на низкий край. Получилось. Подкачала тощие мышцы, бегая с подносами. Егор завернул меня в полотенце, кинул на плечо и понес в спальню.

— Опять! — возмутилась я. Сколько можно? Даже мы с моим обожаемым зверем наелись любовью под завязку.

— Нет? — он улыбался. Доволен был собой невозможно.

— Кофе хочу, — я с силой ткнула его кулаком по лопаткам.

— Как скажешь, золотце. Все для тебя!

Овечий сыр, пахучий, явно местный. Французский бри в жестянке. Холодная говядина в стекле кастрюли. Кто готовил? Гигантские оливки, помидоры, огурцы. Зелень. Ого! Матнакаш еще горячий. Я подняла брови.