Книга Сердце для киборга, страница 33 – Мари Са

— Что это? — удивляется она и трогает кусочек пестрой, на ощупь достаточно грубой ткани, вышитой крупным бисером и нитками.

— Это для реконструкции — поясняет женщина приведшая ее сюда.

— Какой еще реконструкции?

— Исторической, знамо. Ты не теряйся, выбирай любое и переодевайся вон там, за ширмой. У нас здесь все по-простому.

Потом окидывает ее пристальным взглядом и уточняет:

— Тебя как звать то?

— Лейла.

— Красивое имя и ты девушка красивая. Не повезло киборгу. Ну да ладно. Это его дело.

Из всего этого странного разговора Лейла не понимает ровным счетом ничего. Но ее уже толкают за ширму, наградив предварительно пестрым куском ткани.

— Давай! Поторопись! Скоро все начнется.

Плюнуть на все и утопать обратно на парковку, залезть в машину и подождать там, мешает только чувство проснувшегося интереса. Про исторические реконструкции Лейла знала крайне мало. И уж точно никогда в них лично не участвовала. Поэтому и сейчас не останавливается. Стягивает спортивки, кофту и напяливает объемный балахонистый наряд.

— Очень хорошо! — одобряет женщина.

Баба Зина — кажется так называл ее Дан.

— Но нужен еще головной убор. Будешь настоящей княжной!

Убор находится здесь же в куче разномастных нарядов. Женщина тоже успела переодеться. Как, впрочем, и все вокруг. Они оглядывают друг друга любопытными, заинтересованными взглядами, из которых Лейле достается не больше, не меньше, а ровно столько же, как и остальным. И это немного сбивает. Девушка привыкла быть на высоте. Но здесь похоже все иначе.

Стоящая рядом еще совсем молоденькая девчонка задорно ей подмигивает и, кажется, тоже безумно волнуется.

— Ты первый раз участвуешь? — спрашивает она, когда их взгляды случайно пересекаются.

— Да.

— Я с трудом в этот раз отца уговорила. Не хотел брать. А ты тут с кем?

— С Даном.

Имя охранника на удивление легко слетает с губ. Хотя раньше иначе как безродным псом она его и не звала.

— Это с киборгом что ли? Папа мне про него все уши прожужжал. Как тот его однажды на руках выносил. И жизнь ему спас. Все его героем зовет.

Девушка закатывает глаза, явно не разделяя любовь отца к долгим армейским рассказам.

— Это на учениях было? — не особо заинтересовано спрашивает Лейла.

Наверняка что-то там такое прозаическое. Может споткнулся, ногу растянул, а теперь все это преподается в раздутом виде.

— На каких еще учениях! — отмахивается девчонка. — На войне. Отец ноги тогда лишился. Помер бы там, если бы не Холодов.

Лейла чувствует, как холодеют пальцы ног. Перехватывает дыхание. И мозг явно не желает воспринимать услышанное. И вроде бы нет тут ее вины. Вроде бы… И вообще откуда она должна была знать? О каких-то там героических подвигах. Он просто ее охранник. Просто выполняет свою работу. Но глубоко внутри отчего-то начинает грызть противное, неприятное чувство. И то, что это чувство вины, Лейла никогда не признается.

Да и чего ей стыдиться? Однако самовнушение впервые в жизни не хочет работать.

Лейла прижимает к груди обычный целлофановый пакет так, словно там редкая сумка из дорогого брэндового магазина. Хотя на самом деле там просто кусок плотной ткани, вышитой затейливыми узорами.

— Это тебе, доча, платье. Возьми на память. Авось еще свидимся.

Именно с такими словами баба Зина и отдала ей сей пакет. И Лейла ей очень благодарна. Потому что сегодняшний день и правда не хочется забывать.