Книга Сердце для киборга, страница 62 – Мари Са

Лейла чувствует себя совершенно влюбившейся. С головой похоже. Закрывается в комнате, плюхается на кровать, но уснуть больше не может. Сон в машине перебил усталость, и на смену ей пришло нервное возбуждение.

Несколько раз она подходит к окну. Но оно выходит на другую сторону, в сад и внутренний двор отсюда совершенно не просматривается. Раз десять хватает телефон (номер охранника забил в книжку контактов отец, а у нее так и не поднялась рука удалить), вертит в руках плоский девайс и, так ничего и не сделав, возвращает на место.

Кружит по комнате до самой темноты, так и не решившись выйти наружу. Слышит, как приходит отец. Его голос уставший и хриплый доносится из коридора таким родным звуком. Отец для Лейлы всегда был образцом почтения и любви. И никогда не предавал ее ожиданий. Не давил с выгодным замужеством, как это случалось у подруг. И даже когда узнавал про ее невинные шалости, всегда все обходилось строгим, но справедливым наказаниям.

Порой Лейла подозревала, что узнает он гораздо больше, чем показывает. Просто на часть ее проделок смотрит сквозь пальцы. Вот и за последнюю выходку с внезапно уволенным охранником почти не ругал. Лишь тяжело вздохнул пару раз, когда она по его просьбе пришла в кабинет.

Поэтому в коридор она выскакивает вся сияя. Внезапно наталкивается на огромную гору мышц, застывшую прямо перед ее дверью, и, конечно же, их узнает. Значит он не ушел! Неужели и правда решил вернуться? Сердце в груди начинает метаться как заполошное.

— Дочь, привет! — голос отца доносится позади.

Она оборачивается. Пытается вернуть своему лицу нормальное выражение. И ужасно переживает, что сейчас выглядит как наивная влюбленная дурочка. Выдавать себя ни перед первым, ни перед вторым мужчиной не хочется.

— Пап, привет! — подбегает она к мужчине, тщательно игнорируя тяжелый взгляд охранника (если он будет продолжать так смотреть — вся их конспирация пойдет насмарку). — Как день прошел?

— Как обычно, дочь. Как обычно.

Он обнимает. Целует ее в макушку. Гладит по волосам. Их привычные и такие простые действия при встрече. Лейла ими очень дорожит.

— А у тебя?

Простой вопрос заставляет запнуться. Пока она раздумывает, отец продолжает. Видимо, приняв ее замешку за нечто другое нежели банальное смущение.

— Лейла, я не знаю почему ты так настроена против Данилы, — сердце девушки пропускает удар. — Но он правда очень хороший охранник. Другого такого нам пока не найти. Давай ты постараешься и примешь его. Я не прошу с ним дружить или что-то еще, — Лейла чувствует, как кровь приливает к лицу. Благо в полумраке коридора, где включились не все светильники, этого не видно. — Просто можешь не обращать на него внимание. Ради меня, малыш. Если бы это было не важно, я бы не просил. Ты ведь знаешь.

Отец снова гладит ее по голове. Очень нежно и трепетно. Лейла прижимается к надежной, мужской груди, чтобы хоть как-то спрятать навалившееся смущение.

— Я постараюсь, папа, — сухим голосом произносит она.

К счастью отец ничего не замечает. Или списывает ее волнения на другие факторы. Злость, например. Или раздражение.

— Вот и здорово! Вот и договорились. Спасибо дорогая!

Он целует ее в лоб и похоже искренне доволен результатом их напряженных переговоров. Затем смотрит девушке за спину, и только сейчас она понимает, насколько близко успел подойти другой мужчина. Он же стоял в противоположном конце коридора. Движется просто как тень. И не уследишь.