Книга Ты меня (не) любишь, страница 35 – Мари Са

Машина тормозит, и я уже выйти собираюсь, как Богдан ко мне разворачивается. Двери опять блокирует. Будто я куда-то сбежать могу. В таком платье и на шпильках. Да в этом наряде я только с ним за ручку и могу передвигаться. И он уже успел посмеяться, а заодно облапать меня за талию. Пока до машины вел.

— Подожди, - смотрит, а я уже подвох чувствую, им за версту тянет, впрочем, как и всегда с Даном, - нам порепетировать надо.

— Порепетировать? - ничего не понимаю, - мы что на концерт собрались? Я встану на табуретку и буду рассказывать твоим родителям стихи? Заранее надо предупреждать! Я сборник Есенина дома оставила.

Он прыскает со смеху, но тут же вновь серьезным становится. В такие моменты сердце обманывается. В такие моменты он очень на прежнего Дана похож. Моего Дана. Любимого.

— Можешь, конечно, попробовать, - продолжает нести свою чушь, - но родители вряд ли оценят. А вот если ты отцу покажешь план, который увеличит продажи хотя бы на три процента, он тебя и удочерить может.

— И будем мы с тобой братиком и сестричкой, - зубоскалюсь я.

— Ерунду не говори! - воспринимает он мою милую шутку в штыки.

— Беру пример с тебя!

— Достала!

— Бесишь!

Еще некоторое время мы прожигаем друг друга взглядами, а потом он сдается первым. И это дико льстит моему самолюбию. И сразу хочется ему очков прибавить. Вот может же быть нормальным, когда хочет. Девушке уступать. А не играть во властного нагибатора. Но весь мой энтузиазм пропадает, стоит ему открыть рот.

— Никто не должен догадаться что этот брак фиктивный. А значит мы должны вести себя как настоящая влюбленная парочка. Ты меня прости, но в твою любовь ко мне поверит разве что слепой.

— А ты значит у нас идеальный Ромео?

— Я могу притвориться. А сможешь ли ты?

— Есть сомнения?!

Я чувствую, как он заталкивает меня в какой-то угол. Там тесно, темно и очень жарко. Пахнет до одури знакомо. А в самом центре блестят два голубых лазурита. Стоит шагнуть, и ловушка захлопнется. Но я как дурной мотылек несусь прямо во мрак на голубое сияние.

— Хорошо, - кивает он, - если так уверена, то поцелуй меня.

Сильнее к спинке сидения прижимаюсь. Плечами дергаю. Словно его руки уже там, и я стряхнуть их пытаюсь. Избавиться от назойливых, горячих касаний. Только не получается. Только ничего не помогает. Рядом с ним ничего не работает. И весь мой самоконтроль летит в бездну.

— Нам ведь не обязательно целоваться на глазах у твоих родителей, - замечаю резонно.

— Все окружающие должны поверить в нашу близость. А актриса из тебя, Ангелина, так себе.

— Еще недавно ты утверждал обратное!

— Врал, - он даже бровью не ведет.

Нахальный до кончиков бровей. Красивый такой. Ангелина! Соберись!

Впиваюсь ногтями в мягкую кожу. Чтобы боль почувствовать. Чтобы в себя прийти. А он тем временем продолжает издеваться:

— Или ты меня целуешь или никакой сделки не будет! Сама будешь с теми коллекторами разбираться. Они ведь тебе уже звонили? Разговор был теплый?

— Ну, ты и гад! - выпаливаю в сердцах.

Руку для пощечины заношу, но он тормозит. Запястье сжимает. Приближается.

— Тебе придется постараться и как следует меня убедить. Посмотрим, сможешь ли ты сыграть мою невесту. Целуй! Целуй меня, Ангелина!

Глава 18

Руки немножко дрожат, когда к нему приближаюсь. Хотя он, итак, почти надо мной нависает. Пара движений, и мы носами столкнемся. Выполнять его приказы настоящее безумие. Сладкое такое. С привкусом похоти и желания. Не знаю, чего сейчас во мне больше. Желания его послать? Или завалить прямо на дорогих сидениях иномарки?