Книга Отец подруги. Ты моя проблема, страница 29 – Ульяна Краш

— Ты моя, — его губы обжигают кожу у моего уха, а зубы слегка сжимают мочку, заставляя меня вздрогнуть. — И я не собираюсь делить тебя ни с кем.

Я пытаюсь протестовать:

— Борис... кто-то может увидеть…

Но моё сопротивление затихает, когда его ладонь скользит по моей открытой спине.

— Пусть видят, — он поворачивает меня к себе, и в его глазах я вижу бурю эмоций, которые он так тщательно скрывает от остального мира.

— Пусть все знают, кому ты принадлежишь.

Его поцелуй — это не просьба, а заявление прав. Его язык вторгается в мой рот, как завоеватель, а руки сжимают мои бёдра, прижимая к его возбуждению.

На мгновение я забываю обо всём: и о том, где нахожусь, и об Алисе, и о гостях. Только когда он отстраняется, возвращается страх.

— А как же Алиса? — спрашиваю шёпотом. — Она же не поймёт.

— Поймёт, — цедит сквозь зубы Борис, всё ещё прижимая меня к себе. — Если не захочет потерять финансирование, то ей придётся понять.

Я резко поднимаю голову, вглядываюсь в его жёсткое лицо. Не верится, что он так думает.

— Ты уверен?

— А ты? Ты готова пойти до конца? Или тебе просто роскошной жизни захотелось?

Его голос звучит также жёстко под стать его взгляды и выражению лица. И в этом вопросе я слышу упрёк.

— Ты думаешь, я с тобой ради денег? — озвучиваю свою догадку.

— А разве нет?

Его слова обжигают сильнее, чем его прикосновения. Я резко отстраняюсь, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец.

— Ты действительно так думаешь? — мой голос дрожит, но не от страха, а от обиды.

Борис изучает меня холодным взглядом, его пальцы всё ещё впиваются в мои бёдра.

— Докажи обратное, — бросает он вызов.

Сердце бешено колотится в груди. Я откидываю голову, встречая его взгляд без тени сомнения.

— И как же я должна тебе это доказать? Паранджу надеть?

— Нет, — цедит сквозь зубы Борис.

— Тогда как? Если тебе недостаточно того, что я и так иду против всех. Или ты думаешь, я во время танца с Лукой предлагала себя за деньги? Может, ещё аукцион устроить? — я не знаю, зачем ему сейчас это всё говорю, просто злость ослепляет и рвёт душу. А его недоверие оскорбляет.

— Сейчас же вернусь в зал, — продолжаю я холодно, — найду первого попавшегося богатого мальтийца и предложу ему себя за твою годовую зарплату. Раз уж ты уверен, что я продажная...

Его реакция мгновенна. Рука сжимает моё запястье так сильно, что я чувствую, как кровь перестаёт поступать к пальцам.

— Не смей, — его голос звучит опасно тихо.

Я вырываю руку, больно кусая губу.

— Ты сам начал. А знаешь что? Может, мне действительно стоит воспользоваться твоим советом. В конце концов, раз уж я такая алчная...

Борис внезапно хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В них больше нет холодной расчётливости — только дикая, неконтролируемая ярость.

— Ты моя, — он произносит сквозь зубы. — И если хоть один из этих мальчиков посмотрит на тебя сегодня, я...

— Ты что? — перебиваю я, внезапно осмелев. — Пристрелишь его? Забьёшь до смерти? Или просто купишь, как всё в твоей жизни?

Его дыхание становится прерывистым. Я вижу, как на его шее напрягаются вены.

— Ты не понимаешь, с чем играешь, — предупреждает он.

— О, я прекрасно понимаю, — улыбаюсь я, чувствуя странное освобождение.

Он молчит, и я использую эту секунду слабости, чтобы выскользнуть из его объятий.