Книга Ночь накануне Рождества, страница 20 – Лука Луминица

— Инструктор, по чем? — спросила меня Агата, шепнув на ухо.

— Начнем со знакомства, полагаю. — дружелюбная девчонка лет двадцати жестом указала идти за ней.

— Подождите. Я ничего не понимаю. — остановилась брюнетка, смотря выпученными на меня глазами. Взяв ее руки в свои, я признался.

— Мы будем кататься на лошадях. Но, если ты боишься, то можем посмотреть, покормить, погладить и уйти. — спокойным тоном заявил, видя радость и замешательство в ее глазах.

— Чччтто? — ее руки в моих, задрожали. — Как ты узнал?

— О чем? — сделал вид, что нихрена не знаю. Ненавидел врать, но сейчас эта ложь играла мне на руку.

Она нервно сглотнула, быстро заморгав, стараясь прогнать непрошенные, накатившие слезы.

— Если тебе не нравится. Мы можем уехать.

— Нет. Нет, мне все нравится. — она вытерла пальцами влажные глаза. — Я просто нервничаю. Извини. Извините. — перевела взгляд с меня, на дядю Петю и Настю.

— Идите. Я вас догоню. — подтолкнул «свою подругу» к девушке инструктору, а сам остался поболтать еще немного с другом.

Когда девчонки скрылись в конюшне, дядя Петя спросил первым.

— Как мелкая? — его вопрос согрел меня, вспомнив о человеке, которого безмерно люблю.

— Все хорошо. Ты же знаешь, пока я жив, сделаю для нее все. Но, Агате, всех тайн пока не раскрываю.

— Зря. Девушка с таким именем, как подарок судьбы.

Я кивнул, сам не осознавая, что все это происходит со мной.

— Один шанс на миллион, дядь Петь.

— Ты был у них? — задал следующий вопрос, натягивая на уши шапку.

— Заезжал перед Новым годом.

— Она бы им понравилась. — он приобнял меня, похлопав по спине. — Никогда не говорил тебе, сынок, но горжусь тобой.

Я должен быть сильным, но разговор с давним другом, и эти слова выбивали меня из колеи.

— Повеселитесь и приезжайте еще, все вместе.

— Обязательно приедем. — я пожал ему руку, прощаясь.

Петр Евгеньевич отправился по своим делам, а я еще пару минут стоял, облокотившись на деревянную ограду.

Судьба давала мне еще один шанс, и я не должен его упустить.

— Какой он классный. — ее голос проник в уши, послав импульсы по телу. Я для нее сверну горы, да я вдребезги разобьюсь, чтобы каждый день видеть ее счастливое лицо, как вижу сейчас. Она стояла около Ворона, самого грозного коня из всех присутствующих в конюшне.

— Ахренеть. — тихо произнес остановившись.

— Осторожно, не делайте резких движений. Он это не любит. — попросила Настя, боясь за гостью.

Но, Агата и слушать не хотела, пребывая в эйфории счастья. Ее глаза светились, как бенгальские огни. Гладила коня, кормя пучком сена с руки. Она его даже целовала, а я смотрел на этого кретина, который при первой моей возможности его погладить, грызанул меня за плечо, мудак.

Настя увидела меня первой, я приложил палец к губам, надеясь, что она не выдаст моего присутствия.

— Мой хороший. Ласковый. Почесать тебя еще? Ну, давай. — Ворона словно подменили. Не знаю, возможно, Агата и раньше общалась с лошадьми, но я такое чудо вижу впервые. Эта лошадка слушала только Петра Евгеньевича, и как оказалось теперь красивую брюнетку с карими глазами.

Я подкрался незаметно, напугав ее и черного скакуна, который снова попытался меня укусить.

— Да, хрен тебе. Не в этот раз. — заявил ему. — Больше этот трюк со мной не пройдет.

— Эй. — Агата нахмурилась. — Ты напугал мою лошадку. Он хороший. Хороший, Ворон, хороший. — конь снова опустил голову, дав Агате себя погладить. — Можно я покатаюсь на нем? — попросила она Настю.