Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 112 – Натали Карамель

— У тебя есть полчаса, — сказал он сухо. — Пока я не услышал или не почуял ничего подозрительного. Алесий останется у выхода с каретой. Здесь одна дорога, и если что-то пойдёт не так, отступать будем через неё, прикрываясь стенами.

Он не предложил помощь в перерисовывании странных значков. Он занял позицию у входа в зал, спиной к прочному участку стены, откуда контролировал и вход в руины, и Иланию. Его забота выражалась не в словах, а в этой безупречной, предусмотрительной стойке.

Илания кивнула, не отрывая глаз от стены. Она достала из дорожного саквояжа тонкий блокнот и графитный карандаш — инструменты, купленные ещё в Скрежете для заметок. Её рука, обычно твёрдая и уверенная, дрогнула. Она боялась. Боялась, что не сможет передать и тысячной доли того, что чувствовала кожей и душой, кончиком карандаша на бумаге.

Она начала с самого простого узора. Концентрируясь, она пыталась не просто срисовывать линии, а вновь ощутить ту вибрацию, что шла от них, и запечатлеть её в нажиме, в изгибе. Это был не рисунок. Это была попытка перевода с языка энергии на язык линий.

Время потеряло смысл. Зал наполнился только скрипом графита по бумаге и её ровным, сосредоточенным дыханием. Альдор не шевелился, превратившись в часть каменного пейзажа, но его присутствие было таким же плотным и несокрушимым, как стены вокруг. Он был её якорем в этом море древнего, безмолвного знания.

Она успела скопировать лишь малую часть — несколько фрагментов с одной стены. Но и этого хватило, чтобы её внутренний «реактор» гудел теперь постоянно, низко и значимо, как будто переваривая новую, невероятную пищу.

— Всё, — наконец сказала она, закрывая блокнот с ощущением, что запечатывает в нём целую вселенную. — Я готова.

Альдор, не задавая вопросов, жестом показал: «Идём». Они вышли из зала, из-под арки, назад к карете, где их ждали напряжённые лица Латии и Алесия.

Когда они тронулись в путь, оставляя «Сломанные Зубы» позади, Илания не обернулась. Она смотрела в блокнот на свои рисунки. Они были молчаливы. Они ничего не говорили её рассудку. Но где-то в глубине, в той части её, что помнила будущее, уже начиналась кропотливая, страстная работа по расшифровке. У неё теперь была зацепка. Физическое доказательство. Карта, ведущая в прошлое её новой магии.

А Альдор, ехавший теперь не впереди, а рядом с каретой, ловил краем глаза её профиль, склонённый над блокнотом. Он видел не просто задумчивость. Он видел то сосредоточенное, слегка отрешённое выражение, которое бывает у учёных, заглянувших за грань известного, или у разведчиков, получивших шифр к планам врага. В её молчании стоял гул тех самых камней.

Он не спрашивал. Спрашивать было бесполезно — она и сама ещё не знала ответов. Но в его молчаливой охране появилась новая нота — не просто защита ценного союзника, а охрана самого процесса. Он, человек, чья жизнь была построена на ясных приказах и осязаемых угрозах, вдруг осознал, что ведёт через холмы не просто девушку с тяжёлой судьбой. Он сопровождал тихое землетрясение. Неслышный для всех, кроме неё, взрыв, последствия которого ещё предстояло увидеть.

Его долг был ясен: обеспечить ей тишину и время, чтобы это землетрясение нашло свой выход не в разрушении, а в созидании.

Дорога на восток теперь вела не только к порту Глотка. И он, бывший капитан караула, теперь был частью этого пути. Не как телохранитель по контракту. А как страж по выбору. Выбору, сделанному у костра после несъедобной похлёбки и закреплённому в тени древних, поющих камней.