Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 94 – Натали Карамель

Илания вышла на крыльцо в последний раз. На ней был практичный костюм для верховой езды и тёплый плащ. Она несла небольшой дорожный саквояж с документами и личными вещами.

Она хотела обернуться, чтобы бросить последний взгляд на фасад. Но не стала. Вместо этого глубоко вдохнула воздух, в котором уже не было запаха страха, только запах пыли, конского навоза и свободы.

Лёгкие, привыкшие к спёртому воздуху спальни и кабинета, взбунтовались от этой чистоты, заставив её кашлянуть. Тело отвыкло от свободы. Придётся привыкать заново.

— Всё готово, — доложил Алесий, открывая дверцу кареты.

— Тогда поехали, — сказала Илания, и её голос прозвучал твёрдо и ясно.

Карета тронулась, мягко покачиваясь на рессорах. Гравий похрустывал под колёсами. Илания сидела у окна, глядя прямо перед собой. Латия, сидевшая напротив, следила за ней, но молчала.

Они проезжали мимо кованых ворот с фамильным гербом Обеанов. Герб теперь ничего не значил. Титул Виралия был под вопросом, а её девичья фамилия — Люфит — не была высечена на камне.

Илания почувствовала, как Латия напряглась, ожидая, что она обернётся. Но она не обернулась. Она смотрела на дорогу, уходящую вперёд, между рядами оголённых осенних деревьев. Взор был устремлён не назад, а вперёд, как у капитана, ведущего корабль из знакомой, но ставшей враждебной гавани в открытое море.

Только когда поместье скрылось за поворотом, а за высоким забором начались чужие поля, Илания позволила себе выдохнуть. Длинно и медленно. Как будто выдыхала сам воздух тех комнат.

«Координаты точки отбытия зафиксированы. Обратный курс не заложен», — пронеслось где-то на задворках сознания, но даже внутренний голос капитана звучал не так механически. В нём слышалось облегчение.

К полудню они свернули с большой дороги на лесную просеку, чтобы дать коням отдохнуть и поесть самим. Алесий развёл маленький, почти бездымный костёр, достал походный котелок. Латия накрыла на пеньке импровизированный стол — хлеб, сыр, копчёное мясо.

Илания отошла немного в сторону, к краю просеки. Перед ней расстилалась холмистая даль, подёрнутая лёгкой утренней дымкой. Дорога, похожая на серую ленту, вилась между перелесками и уходила к синеющей гряде холмов на востоке.

Она стояла, впитывая тишину, нарушаемую лишь щебетом птиц, потрескиванием костра и тихим говором Латии и Алесия. И вдруг осознала чувство, которого не испытывала, кажется, никогда — ни в этой жизни, ни в прошлой. Чувство абсолютной, ничем не отягощённой лёгкости. Не безответственности, а именно свободы от груза. Груза долга перед корпорацией, груза ожиданий света, груза страха перед мужем. Она была легка, как это утро.

Она обернулась к своим спутникам. Алесий что-то чинил в упряжи, Латия помешивала похлёбку. Простая, ясная картина. Её картина.

— Так, — тихо сказала она себе, но, кажется, сказала вслух. — Теперь начинается настоящее путешествие.

Воздух стал другим — не пропитанным запахами города, камня и людей, а чистым, холодным, пахнущим хвоей, влажной землёй и опавшими листьями.

После отдыха снова в путь. Дорога становилась хуже, попадались ухабы и рытвины. Карета начинала подпрыгивать и крениться.

В какой-то момент, после особенно неприятного толчка, заставившего Латию вскрикнуть, Илания нахмурилась. Она закрыла глаза, отстранившись от физических ощущений тряски. Вспомнила принцип стабилизации силового поля вокруг шаттла при входе в турбулентную атмосферу. Не копируя технологию, она воспроизвела намерение: создать упругую, амортизирующую прослойку между колёсами и кузовом.