Книга Мой хищный адмирал, страница 12 – Ева Флер

Я еще раз глянул на друга:

— Сам справлюсь. Ты лучше начни выяснять, что происходит. Свяжись со старостой.

— Понял. Все сделаю.

Через десять минут я наконец добрался до блока женского общежития. Карта на комме подсказала нужную мне дверь. Я осторожно постучал.

Эйра не ответила на стук, и я прислушался: звук падающей воды.

Может, все обошлось, и Эйра сейчас в душе, моется и готовится к очередному учебному дню.

Тихие слабые стоны подсказали, что это не так.

Воспользовавшись мастер-картой, я вошел в комнату. В ней было холодно. Стоны из душевой стали слышны более отчетливо.

Она лежала на кафельном полу, свернувшись калачиком под потоками прохладной воды, закутавшись в халат. Я выключил воду, и в наступившей тишине ее прерывистое дыхание прозвучало громче. Присев, я коснулся ее шеи. Кожа горела. Эйра вздрогнула и застонала громче, ее все мелко трясло.

Я сдернул с тонкого плеча мокрый халат и вколол первую дозу. Потом высвободил ее из тяжелой, пропитанной водой ткани и поднял на руки. Она жалобно всхлипнула — ее тело было неестественно легким.

— Тихо, малышка. Сейчас полегчает. Я помогу.

В шкафу нашел полотенце, усадил ее в кресло и начал вытирать. Она слабо запротестовала:

— Нет… уйдите…

Ее глаза были закрыты, но она узнала мой голос. Тонкие пальцы пытались оттолкнуть мою руку.

— Не сопротивляйся. Я знаю, что делаю, — приказал я, и ее тело обмякло, подчинившись.

Закончив просушивать ее, я намотал еще одно полотенце на ее мокрые волосы. Уж как получилось.

Это надо было сделать: сейчас подействует релаксант, и ей станет очень холодно.

Я снова взял ее на руки. Легкая, как пушинка, тонкая. В голове снова помутилось от мысли, что, не пойди я сразу к Жадэ, Эйра могла не выдержать быстро зарождающейся связи.

Связь — это не единичный акт. Это целый ритуал. Долгий и приятный для партнеров, решивших связать себя навсегда. Мягкое начало перестройки внутри обоих организмов.

Если оба партнера — айтори, то изменения минимальны. Если же айтори берет себе человеческую женщину, то для нее изменения будут более тяжелые и заметные. Но все тоже зависит от силы организма.

В Эйре силы не ощущалось, только хрупкость.

Я посмотрел в тонкое бледное лицо и понял, что должен ее вытащить. Эйра не может погибнуть.

И единственное, что сейчас могло ее спасти, — это я сам. И очередная доза химии связи.

Эйра.

За несколько минут до этого. Душевая.

Сознание возвращалось рывками. Холодный кафель под щекой. Вода, безжалостно бьющая по спине. И всепроникающая, выворачивающая наизнанку боль.

Она была не в мышцах и не в костях — она была в самой крови, в каждой клетке, будто меня перемалывали на молекулярном уровне. Тело сотрясала мелкая дрожь, и я не могла ее остановить.

Сквозь шум воды до меня донесся звук открывающейся двери, а потом чьи-то шаги. Кто-то выключил воду, и в наступившей тишине мое хриплое дыхание прозвучало оглушительно громко.

Прикосновение к шее — пальцы были твердыми и прохладными. Я вздрогнула, не в силах даже закричать. Потом укол — короткий и жгучий.

И наконец долгожданное облегчение. Напряжение стало отступать, сменяясь тягучей слабостью.

Меня подняли на руки. Я уткнулась в мужскую шею — твердую и теплую, в кожу, пахнущую терпким мылом, мед-отсеком и… им. Этот запах, едва уловимый, вызвал странный отклик где-то глубоко внутри — не панику, а что-то вроде облегчения.