Книга Золушка. Революция, страница 74 – Ямиля Нарт

Она попыталась сжать губы, отвести взгляд, но что-то внутри, под давлением моего направленного импульса, дрогнуло. Её собственное пламя, и без того искорёженное, на мгновение затрепетало, и слова вырвались против её воли, хрипло и сдавленно:

— Знаю… Все, кто в курсе… связаны клятвой. Магически закреплённой. Даже если бы я хотела… не смогла бы рассказать. Язык не повернётся, рука не напишет. Мысль не сложится. Так устроена защита.

И сразу после этих слов я почувствовала, как что-то сжало её изнутри – невидимые тиски, болезненный спазм. Она вскрикнула, схватившись за горло, её лицо побелело от боли. Клятва. Реальная, магически действующая клятва молчания.

Боль отпустила её так же внезапно, как и пришла. Она откинулась на спинку стула, тяжело дыша, смотря на меня уже не с ненавистью, а с животным страхом.

— Что ты… что ты сделала?

— Поняла, — тихо сказала я, игнорируя её вопрос. В голове складывалась картина. Так вот как Гильдия веками хранила свою главную тайну. Не просто запретами. Клятва, наложенная на всех посвящённых, делала утечку информации физически и ментально невозможной. Даже под пыткой, даже под угрозой смерти они физически не могли выдать секрет. Ни словом, ни письмом. Гениально и чудовищно.

Больше мне здесь нечего было делать. Я поднялась.

— Прощай, Карэн.

— Ты пожалеешь! — её хриплый крик догнал меня у двери. — Ты не знаешь, с чем играешь! Они найдут тебя! Они…

Дверь захлопнулась, заглушая её слова. Я прислонилась к холодной стене коридора, чувствуя, как дрожь наконец пробирается сквозь ледяное спокойствие.

Следующие несколько дней на Лунной Даче прошли в лихорадочной, но продуктивной работе. Возвращённые деньги и официальные документы на собственность дали не только финансовую стабильность, но и странное чувство завершённости одной эпохи и начала другой.

В лаборатории кипела работа. Используя часть возвращённых средств, мы закупили новейшее (для этого мира) оборудование и редкие ингредиенты. Я решила не останавливаться на достигнутом в парфюмерии. Вдохновлённая успехом альдегидных композиций, я начала эксперименты с новыми аккордами.

«Дух осеннего леса» – с нотами тёплой амбры и кедра. «Первый снег» – почти неуловимый, холодный, с оттенками ментола, ириса и замёрзших ягод. «Забытая библиотека» – пыльный, древесный, с нотами старой бумаги, кожи переплётов и ладана. Мы создали «Тихий час» — аромат для вечера, где альдегиды создавали эффект «пушистости», обволакивая сердце из лаванды, ромашки и валерианы, а база из сандала и белого мускуса звучала как обещание покоя. «Изумрудный дождь» — зелёный, влажный, с нотами дождя, влажной земли и цитрусовой вспышкой в начале. И «Шёлк и пепел» — дерзкий, гендерно-нейтральный аромат, где перец и бергамот сочетались с кожаными и табачными аккордами, уходя в тёплую, слегка дымную базу. Каждый новый аромат был не просто запахом, а историей, настроением, попыткой уловить неуловимое.

Я посвящала этим экспериментам часы, находя в них отдушину от тяжёлых мыслей о клятвах, Гильдии и надвигающейся войне. Запахи не лгали. Они были чистыми, честными в своей сложности.

Каждый новый флакон был не просто парфюмом, а заявлением. Искусство, основанное на науке и тончайшей магии «опалов». Наши запасы чистых магических кристаллов таяли, но я уже строила планы по увеличению мощности аппарата для сверхкритической экстракции. С возвращёнными деньгами это стало реальностью.