Книга Золушка. Революция, страница 78 – Ямиля Нарт

— Вы знаете, — сказал он вдруг, глядя на звёзды за окном, — в Альянсе есть легенда о древнем целителе, который говорил, что лучшая болезнь — та, которой никогда не случилось. Ваши брошюры о гигиене… они как раз об этом. Вы не лечите — вы учите не болеть. Это мудрее, чем любое, самое сильное зелье.

Мы говорили ещё долго. О будущем медицины, о возможностях сотрудничества между нашими странами, о глупости войны, когда можно обмениваться знаниями. В его словах не было ни капли высокомерия или снисхождения. Он видел во мне равную — не по титулу, а по интеллекту, по страсти. И я чувствовала то же самое. С ним было легко. Невероятно легко. Словно мы знали друг друга много лет и наконец-то встретились, чтобы продолжить прерванный когда-то разговор.

Разговор тек сам собой, без напряжения, без необходимости подбирать слова или скрывать половину мыслей. Он ловил идеи на лету, задавал точные, продуманные вопросы, которые показывали глубину его собственных размышлений. Он не был зациклен на одной теме, как Логан в начале нашего знакомства. Он разбирался и в политике (хоть и без особого энтузиазма), и в истории, и в искусстве. Но когда речь заходила о медицине, алхимии, устройстве мира — он преображался. Его глаза загорались тем самым огнём истинного учёного, одержимого жаждой знаний.

И он был совершенно не похож на Кассиана. В нём не было той железной преданности стране, тому чувству долга, что сковывало принца Империи цепями. Эдгар, судя по всему, искренне не интересовался дворцовыми интригами и борьбой за влияние. Его страсть была чистой, направленной вовне — на изучение, на помощь, на созидание. Он говорил о том, как хочет использовать знания, чтобы улучшить систему помощи раненым в армии Альянса, как мечтает о создании сети лечебниц, доступных простым людям. Он просто хотел делать мир чуть лучше, занимаясь любимым делом.

В какой-то момент, слушая его рассуждения о необходимости реформы медицинского образования, я поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Мне казалось, что мы знаем друг друга уже очень давно. Что мы говорим на одном языке.

— Вы знаете, — сказал он вдруг, понизив голос, чтобы не слышали окружающие, — дядя прислал мне чертежи того устройства… громоотвода. Я показал их нашим инженерам. Они вначале смеялись. А потом сели считать и замолчали. Это гениально просто, мисс Мёрфи. Вы спасли не одну жизнь этим рисунком.

— Надеюсь, он принесёт пользу, — искренне ответила я.

— Принесёт, — он уверенно кивнул. — И это лишь начало. Я с нетерпением жду возможности посетить вашу лабораторию, если, конечно, вы не против. Мне не терпится увидеть всё своими глазами.

— Буду рада, — сказала я, и поняла, что это правда.

В этот момент к нам подошёл Кассиан с бокалами игристого вина. Его взгляд скользнул между нами, и в его серых глазах я прочла сложную смесь эмоций: одобрение, лёгкую настороженность и что-то ещё, похожее на… понимание? Он видел, как легко мы находим общий язык.

— Вы, кажется, нашли общую тему, — заметил он сухо, но без упрёка.

— Самую интересную тему в мире, ваше высочество, — улыбнулся Эдгар, принимая бокал. — Мисс Мёрфи — кладезь идей. Я уже чувствую, что моё пребывание здесь будет слишком коротким, чтобы всё узнать.

Мы простояли втроём ещё несколько минут, беседа стала более общей, светской. Но между мной и молодым принцем Альянса уже протянулась невидимая нить взаимопонимания и уважения. Когда приём стал подходить к концу и гости начали расходиться, Эдгар ещё раз поклонился мне.