Книга Золушка. Перезагрузка, страница 18 – Ямиля Нарт

Чем дальше я читала, тем больше поражалась. Лисандра методично изучала травы, свойства металлов, дистилляцию. Она создавала безопасные аналоги популярных зелий, стремясь заменить токсичные ингредиенты на натуральные. Ее записи пестрели формулами, результатами опытов, отчетами о применении.

А потом ее интересы сместились. Видимо, она поняла, что корень зла — глубже. И уперлась в главный вопрос — вопрос магической пыли.

«...Раздобыла образец пыли. Заклинание анализа ничего не дает. Состав замаскирован мощным заклятием иллюзии. Но я случайно обнаружила жуткий факт — когда случайно активировала заклинание родства рядом с пылью — хотела найти Элис в саду, а стрелка указала прямо на пыль. Стрелка была не отчетливая, но её и вовсе не должно было быть. Я попросила Эдварда тоже произнести заклинание, результат аналогичный.. Я ничего не понимаю, надо будет поговорить с К..»

На этом записи закончились.

Меня бросило в холодный пот. Заклинание родства... Оно реагирует на кровные узы. Оно указало на пыль. Значит, в ее основе... что-то органическое? Что-то, что было когда-то живым? Или, что еще страшнее, что-то, что является живым... или было им? Лисандра наткнулась на какую-то ужасающую тайну, и, судя по всему, это стоило ей жизни. И теперь эта тайна легла на мои плечи. Я сидела в тишине кабинета, и мне казалось, что я чувствую на себе чей-то тяжелый, пристальный взгляд. Игра только начиналась, и ставки в ней были куда выше, чем спасение одной-единственной Лунной Дачи

Пробуждение было неприятным. Первым ощущением была всепоглощающая, свинцовая тяжесть. Каждая мышца, каждая кость словно кричали от истощения. Мысли текли вязко и медленно, увязая в трясине апатии. Я просто лежала, уставившись в паутину на потолке, и не могла — не хотела — пошевелиться.

Внутри бушевала тихая гражданская война.

Я не могу. Это не мой мир, не мои битвы. Я хочу домой. Хочу в свою стерильную лабораторию. Хочу на свой уютный диван, сериал и чашку кофе. Я устала бороться за это поместье. Я не хочу быть главной. Я хочу, чтобы кто-то главным был за меня.

Это был чистый, животный вопль души Алины Воронцовой, загнанной в угол.

Но из самых глубин, из потаенных уголков памяти, поднимался тихий, но несгибаемый ответ. Голосок Элис не спорил и не уговаривал. Он просто напоминал. Всплывали образы: тепло материнских рук, холод железа ключа в ладони в ночь побега, испуганные, но полные надежды глаза Кевина, усталое, верное лицо Виктора. Они не могли позволить себе мое выгорание. Их мир был слишком хрупок, чтобы его можно было бросить. Предать.

С невероятным усилием я оторвала голову от подушки и кое-как доплелась до туалетного столика. В пыльном зеркале на меня смотрела незнакомка. Бледная, почти прозрачная кожа, на которой синяки под глазами казались фиолетовыми тенями. Яркие, слишком большие голубые глаза, сейчас потухшие и бездонные. Тонкие, бескровные губы. И волосы — цвета спелой пшеницы, густые, но тусклые и запутанные.

Рука сама потянулась к несуществующей косметичке. Как же я хотела замаскировать эту усталость. Легкий тон, щепотку румян, чтобы оживить лицо, тушь, чтобы подчеркнуть взгляд. Воспоминания Элис тут же услужливо подсказали: косметика здесь есть. Пудра на основе свинца и мела. Губная помада с киноварью.. Духи, перебивающие запах пота уксусной эссенцией и сомнительными цветочными экстрактами. Была косметика и получше — зелье, придающее губам яркий оттенок, а заодно и зубам тоже. Артефакт, который держал иллюзию на лице — пока в нём не закончится заряд.