Книга Золушка. Перезагрузка, страница 50 – Ямиля Нарт

А я чувствовала странную, гнетущую пустоту. Сегодняшняя победа — подписанный контракт, унижение мачехи — внезапно показались ужасно незначительными. Я думала о своем прошлом мире. О теплом душе в чистой кафельной ванной, о бесконечном выборе косметики в стройных стеклянных баночках, о возможности заказать суши на ужин после тяжелого дня одним касанием к экрану смартфона. О простых, привычных удобствах, которых здесь не было и, возможно, никогда не будет.

Здесь была грязь, тяжелый физический труд, враждебность и постоянная борьба за выживание. Руки болели от непривычной работы, спина ныла, а в голове вечно крутились тревожные мысли о деньгах, долгах и скрытых угрозах.

Накатила волна тоски. Острого, почти физического желания вернуться домой. К своей жизни. К Алине Воронцовой. К ее планам, ее карьере, ее уверенности в завтрашнем дне.

Я закрыла глаза, позволив этой тоске накрыть себя с головой. Я грустила по своей потерянной лаборатории с ее стерильным блеском, своему уютному дивану, на котором можно было раскинуться с ноутбуком, своим духам с грейпфрутом, которые я так любила. Я грустила по своим друзьям и близким. Грустила по самой себе — прежней, уверенной и состоявшейся.

Но слезы, как это всегда и бывает, рано или поздно заканчиваются. Я вытерла лицо, и глубоко вдохнула ночной воздух. Он пах хвоей, влажной землей, дымком из трубы и… чем-то еще. Чем-то сладковатым, пряным, живым.

Я открыла глаза и посмотрела в сторону сада. И замерла.

На заросших грядках, там, где буйно русла дикая трава, слабо светились призрачные огоньки. Едва уловимые, мерцающие, как россыпи алмазной пыли, они висели в воздухе над растениями, обволакивали их листья и стебли, образуя причудливые, пульсирующие узоры. Это было то самое свечение дикой магии, которое я ощущала во время медитации — но теперь не абстрактное чувство, а зримое, реальное, концентрированное, живое.

И вдруг до меня дошло. Это не просто красивое, сюрреалистичное зрелище. Это — ответ. Ответ на мою тоску, на мою усталость, на мое отчаяние.

У меня не было моей старой, сверкающей лаборатории. Но у меня был целый сад, полный живых, дышащих магией растений — готовых, неиссякаемых источников сырья. У меня не было дорогих спектрометров и хроматографов. Но у меня были знания — глубокие знания химии, биологии, фармакологии, которые можно было сочетать с силой этого мира, превращая их в нечто совершенно новое.

Я не могла вернуть прошлое. Но я могла создать будущее.

С новым, кристально ясным чувством цели я поднялась с холодных каменных ступеней. В моей голове уже складывались планы, один смелее другого. Завтра же нужно начать работы по обустройству полноценной лаборатории в оранжерее. Провести первые опыты по экстракции активных веществ из этих светящихся растений. Разработать не просто крем от экземы для Инны, а целую линейку средств — лечебных, омолаживающих, магических в самом лучшем, высшем смысле этого слова.

Лунная Дача была не концом. Она была началом. Началом новой, удивительной истории. И я была ее автором.

Утро на Лунной Даче началось с нервного, звенящего ожидания. Сегодня должен был приехать не только Ангус Ковард для окончательного оформления бумаг по патенту — событие само по себе волнительное, — но и его специалист, инженер-артефактор, призванный оценить саму технологию очистки масла. Меня эта перспектива волновала куда больше, чем подписание документов с их сухими, предсказуемыми параграфами. Документы — это формальность, фиксация уже свершившегося факта. А вот признание метода экспертом, человеком, который должен разбираться в сути процессов, это уже нечто совершенно иное, проверка не на юридическую грамотность, а на профессиональную состоятельность.