Книга Золушка. Перезагрузка, страница 56 – Ямиля Нарт

Глаза Инны загорелись интересом. Впервые за все время я видела в них не отчаяние и благодарность, а профессиональный азарт, пробуждённый намёком на исследование.

— Вы знаете о кремнии? — спросила я.

— Конечно! Его используют в укрепляющих зельях, для стабилизации эфирных соединений…

— Кремний — это ключевой элемент для синтеза белка коллагена. А коллаген — это основа, каркас нашей кожи. Он делает её упругой, прочной и устойчивой к повреждениям. Если мы найдём способ доставить легкоусвояемый кремний глубоко в кожу, мы дадим ей инструмент для самовосстановления изнутри.

Инна внимательно слушала.

— Есть редкий алхимический ингредиент… — сказала она осторожно, понизив голос, будто делясь секретом. — «Слёзы русалки». Это не что иное, как водный раствор активного кремния, насыщенный праной лунного света. Его крайне редко используют из-за сложности получения и малой концентрации… но он обладает удивительной способностью проникать в самые глубокие слои живых тканей и укреплять их. Я как раз писала о нём свою дипломную работу!

Вот оно! Мост между мирами. Я говорила на языке химии, она — на языке алхимии, но мы говорили об одном и том же.

— Это идеально! — воскликнула я, не скрывая воодушевления. — Мы можем попробовать добавить «Слёзы русалки» в нашу мазь в качестве проводника и усилителя! Его свойства должны увеличить проникающую способность других компонентов и дать коже тот самый строительный материал.

Мы смотрели друг на друга — две женщины из разных миров, нашедшие общий язык в языке науки, пусть и называемой по-разному.

И это ощущение было куда ценнее и желаннее любого патента или одобрения Гильдии.

Вечером я пошла собирать те растения, что накануне светились магией. Корзина на моем локте была полна до краев. Стебли светящихся растений упруго пружинили под пальцами, будто наполненные не соком, а самой что ни на есть жидкой луной. Но что-то тянуло меня обратно в оранжерею, к тому самому пыльному столу.

Я вошла под сень запыленных стекол, и знакомая прохлада обняла меня. И они лежали там. Хрустальные туфельки: безмолвные, безупречные и абсолютно безжизненные.

Я потянулась и взяла одну. Она была удивительно теплой и легкой. Память услужливо подбросила обрывок из старой книги моего детства — про девочку Элли, которая могла вернуться домой, просто щелкнув каблуками…

Чертыхнувшись про себя за сентиментальную глупость, я все же надела их. Сидели идеально, будто сделанные по моей ноге. Я сделала несколько шагов по каменным плитам пола. Ничего. Ни вспышек, ни перехода в иное измерение, лишь тихий, мелодичный стук хрусталя о камень.

С легким разочарованием и облегчением одновременно я собралась снять их, но на прощание, чисто механически, трижды щелкнула каблуками друг о друга.

«Домой. Верни меня домой».

Ничего не произошло. Как я и предполагала.

С усмешкой я сняла туфельки и аккуратно поставила их обратно на стол.

По пути к дому я свернула к сараю, где обычно копошился Гримз. Мне нужны были его тиски, чтобы отжать сок из стеблей. Но у старого сарая я замерла.

Гримз, мой угрюмый, вечно чем-то недовольный инженер, сидел на запыленном ящике из-под инструментов. В его замасленных, испещренных ожогами и шрамами руках восседал невероятно пухлый, полосатый кот. Гримз с необычайной нежностью скреб его за ухом, а кот блаженно жмурился и громко урчал, словно маленький двигатель.