Книга Тиран, я требую развод!, страница 46 – Элайра Вэлморн

Его улыбка исчезла. Лицо снова стало жестким, хищным.

— Ты думаешь, я отпущу тебя после того, как только что чуть не потерял? После того, как понял, насколько забавной, насколько… интересной ты можешь быть? Нет, моя королева. Никогда.

Он наклонился ко мне, и его шепот был похож на шипение змеи.

— Развод? Забудь это слово. Ты принадлежишь мне. Ты была моей, когда я тебя презирал. И ты тем более останешься моей теперь, когда ты меня забавляешь. Ты — моя самая интересная игрушка, Кирия. Мое личное проклятие. Моя одержимость.

Он протянул руку и коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Ты хотела войны? Ты ее получила. Но не за развод. А за право обладать тобой. И я тебе докажу, что в этой войне победитель может быть только один.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах горело торжество.

— Ты моя. И с этого дня я тебе это докажу.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и липкие, как паутина. «Ты моя. И с этого дня я тебе это докажу». Это не было угрозой в привычном смысле. Это было провозглашение. Декларация о намерениях. Мужчина не просто отказал мне в разводе. Он объявил о начале нового этапа нашей войны. Этапа, в котором он больше не будет пассивным наблюдателем моих выходок. Он станет активным игроком. Охотником. И дичью в этой охоте была я.

Я вернулась в свои покои, чувствуя себя опустошенной и одновременно странно взвинченной. Страх никуда не делся, но к нему примешивалось что-то еще — злой, отчаянный азарт. Он бросил мне вызов. И я, к своему собственному ужасу, приняла его. Я не знала, как, но я понимала, что не сдамся. Я не позволю ему превратить меня в покорную, сломленную игрушку.

Утро после нашего разговора началось странно. Не было ни криков, ни угроз. Была тишина. Но это была новая тишина. Не гнетущая, а выжидательная. Словно весь замок, и я вместе с ним, затаил дыхание в ожидании его первого хода.

И он не заставил себя ждать.

Вместо завтрака Лина внесла в мои покои большую плоскую коробку, обернутую в черный бархат.

— От его величества, — пролепетала она, ставя коробку на стол.

Мое сердце екнуло. Что это? Новая пытка? Я с опаской подошла и открыла крышку.

На атласной подкладке лежал кинжал.

Это было произведение искусства. Искусства смерти. Узкое, хищное лезвие из темной, словно дымчатой, стали. Рукоять из черного дерева, инкрустированная одним-единственным камнем — золотистым тигровым глазом, который, казалось, следил за мной. Ножны были сделаны из мягкой черной кожи, с серебряным тиснением. Он был изящен, смертоносен и невыразимо прекрасен.

Под кинжалом лежала записка, написанная его твердым, уверенным почерком. Всего одно предложение.

«Чтобы ты могла защитить то, что принадлежит мне».

Я стояла и смотрела на этот подарок, и у меня по спине бежали мурашки. Это было так… по-эдвиновски. Не цветы. Не драгоценности. Оружие. Он не просто дарил мне кинжал. Мужчина говорил мне сразу несколько вещей. Во-первых, он признавал, что мне угрожает опасность (опасность, которую, в первую очередь, создавал он сам и его любовница). Во-вторых, Эдвин признавал мою силу, мою способность защищаться. Он не видел во мне слабую женщину, которой нужна охрана. Он видел во мне воина. И в-третьих, самое главное, мужчина снова и снова подчеркивал свое право собственности. «Защити то, что принадлежит мне». То есть, себя. Потому что я — его.