Книга Обскур, страница 122 – Ирена Мадир

— Ты вообще помнишь, как мы тут оказались?

— Нет, и сейчас мне всё равно, – нетрепливо рычит он.

Позади раздаётся щелчок бляшки ремня, а затем звуки расстёгивающейся ширинки. В следующую секунду Ворон уже крепко держит мою талию, а его твёрдый член упирается в меня. Я кусаю губы, усиливая кровотечение, пока он медленно и неумолимо проталкивается внутрь, вновь позволяя прочувствовать каждый грёбаный шарик пирсинга на его плоти. Всё тонет в нарастающем вихре удовольствия. Хоук овладевает мной целиком, и на миг замирает, давая мне осознать всю эту невыносимую полноту.

Затем он начинает двигаться. Мощные толчки заставляют меня подаваться вперёд. Я слышу только его хриплое дыхание, влажные звуки наших тел и свои собственные прерывистые стоны, которые с каждым его движением становятся всё громче, всё отчаяннее. Одна его рука отпускает бедро и впивается в волосы, резко оттягивая мою голову назад. Я выгибаюсь, открываясь ему ещё больше, и новый, шокирующе глубокий толчок вырывает у меня вопль.

— Ты такая громкая, обожаю это… Ну же, Куколка, покажи, как тебе нравится, когда тебя имеет монстр.

И я кричу, а пирсинг скользит внутрь, задевая что-то, отчего темнеет в глазах. Одна рука Ворона всё так же держит талию, вторая запутывается в волосах, оттягивая голову назад. Он владеет мной полностью. Я становлюсь его игрушкой, его территорией, которую он метит болью и наслаждением. Тело само начинает двигаться ему навстречу, отчаянно пытаясь усилить трение, углубить проникновение.

Губы Хоука прижимаются к моему плечу, а затем его зубы снова впиваются в плоть. Он наконец освобождает волосы и опускает руку мне между ног, увеличивая удовольствие.

— Кончай, Куколка!

Это последняя капля. Мир тонет в ослепляющей темноте. Экстаз падает сокрушительной волной, вырывая из горла немой, разбитый крик. С низким, победным рыком, больше похожим на карканье, Хоук вонзается в меня снова, и я чувствую, как его тепло изливается внутрь. Он не останавливается, продолжая двигаться, продлевая и мой оргазм, и свой, пока у нас не заканчиваются силы.

Он тяжело обрушивается на меня. Мы лежим так, и единственные звуки – наше прерывистое дыхание и стук сердца, который, кажется, сейчас вырвется из груди. Всё возвращается: ночь, холодная тёмная чаща и огоньки вдали. Приходит осознание того, что произошло, чему я позволила произойти.

События проносятся перед глазами сменяясь друг за другом в причудливом калейдоскопе. Слишком много убийств, страха и крови за одну ночь, которая не спешит завершаться. А в итоге… В итоге, я вновь с удовольствием раздвинула ноги перед Вороном, давая ему метить меня зубами, когтями и, мать его, членом! На мне будто выжжено его клеймо, но самая тёмная и дикая часть меня не желает его стирать…

Я охаю, когда Хоук выходит из меня, а затем ложусь в листву, переворачиваясь на спину. Он выглядит вполне обычным человеком, разве что его штаны расстёгнуты и приспущены. Мне стоит больших усилий не пялиться на уже вялый, но всё ещё внушительный член, усеянный круглыми шариками пирсинга.

Ворон подходит к остаткам моих трусиков и вытирает им влагу, а затем застёгивает ширинку. Он поворачивается, и глаза, всё ещё красные, но теперь ясные и полные знакомой мне усмешки, смотрят на меня.