Книга Обскур, страница 156 – Ирена Мадир

— Ты больше не будешь пытаться меня покалечить? – слышится знакомый низкий голос.

Приходится развернуться, чтобы посмотреть на него. Хоук сидит на ближайшем из крупных деревьев Великого леса, свесив одну ногу, а вторую согнув и положив на неё руку. Воронья маска поднята, открывая улыбающееся лицо.

— Ты жив? – тихо спрашиваю я, не в силах поверить в это чудо.

— Конечно! – Он легко спрыгивает и распахивает крылья, смягчая падение. – Меня не так просто убить, даже моим болванам-собратьям, а вот ты… Я думал, что потерял тебя.

Подбородок подрагивает, а слёзы скатываются по щекам. Неужели всё закончилось, и мы оба живы? Я вскакиваю, роняя маску, и бегу к Ворону, врезаюсь в него и крепко сжимаю, ощущая, как он обнимает в ответ.

— Мне было так страшно за тебя, – признаётся он шёпотом.

— Я думала, тебя убила гомункул! – всхлипывая, пряча своё лицо на его груди.

— Что?

— Она залечила мою рану.

— Так…

— А потом сказала, что ты должен отдать свою силу… Предки, ты умирал на моих руках. – Трудно остановить рыдания, но я и не пытаюсь. Вместо этого поднимаю заплаканное лицо к Хоуку.

Он выглядит растерянным всего мгновение, а затем мягко смеётся. Как же я люблю этот звук!

— Ничего подобного, Куколка, – улыбается Ворон, – хотя я тоже думал, что мне придётся сделать это… Но получилось по-другому. Очевидно, Королева показала тебе что-то. Заставила поверить в то, что это правда. Потому что ты не смогла бы принять весь обскур, необходимый для перевоплощения, не будь ты сломлена в тот момент.

— Значит… Всё неправда?

— Думаю, часть правды всё же была. Самая лучшая ложь основана на истине, знаешь ли.

Я шмыгаю носом и отодвигаюсь, заметив на футболке Хоука влажные пятна от слёз и наверняка от соплей тоже. Но он, похоже, не придёт этому значению, продолжая:

— И всё же для слома необходима большая боль, например, смерть близкого человека… Если ты думала, что умер я… Оу, это так мило, Куколка! Ты расстроилась из-за моей смерти? – с восторгом спрашивает Ворон.

— Естественно, говнюк! – Я мстительно толкаю его.

— Ох, осторожнее, теперь твой удар тяжелее, – бурчит он, морщась и потирая место ушиба.

Почти уверена, что большей частью, это игра на публику, то есть на меня, потому лишь фыркаю:

— Что ж, может теперь моя очередь тебя отшлёпать!

— Я бы не отказался…

— Извращуга!

Он лишь веселится, и я подхватываю смех. Мы оба чувствуем невероятное облегчение оттого, что самое страшное позади.

* * *

По дороге Ворон объясняет произошедшее, говорит и о моём новом статусе. Отныне я Лиса, часть Черепов… Жутко ли это? Ещё как! Губы искусаны от нервов, но заживают почти моментально под действием обскура. Он чувствуется внутри гораздо явнее, отчётливо, однако легко контролируется.

Уже светло, но мы всё равно идём обратно к гробнице Королевы, того самого гомункула-женщины. Теперь я знаю, что реальность заканчивалась в момент разрезанной глотки, а начиналась в момент пробуждения у оленей туши. Ворон сказал, что я в облике чёрной лисицы успела убежать недалеко, когда столкнулась с духом в теле животного. Дух оказался любопытным, а я слишком злобной. В тот момент челюсть маски едва не сомкнулась и на Хоуке. Так что он просто взлетел на ветку, а я кружила у дерева, пока не устала и не уснула. Ничего из этого вспомнить не удаётся, как и момент «оживления».