Книга Обскур, страница 21 – Ирена Мадир

— Кто-то стучал, – говорю я, будто тётя и сама бы не услышала. Звук был достаточно громким, потому что били по металлической калитке.

— Да, надо сменить кристаллик в звонке… Завтра сделаю. Там наш сосед пришёл. Ну, помнишь, напротив жила старушка? Вот это её внук, – успевает сказать Хильде перед тем, как выйти.

Я поднимаюсь и неспешно двигаюсь к приоткрытой двери. Я знаю, что тётя её не захлопнула, иначе раздался бы щелчок и не дул бы сквозняк.

— Да ну что ты! – смеётся Хильде. – Мне несложно. А тебе-то не жалко?

— Такое? – раздаётся низкий голос.

И я холодею изнутри. Проклятый страх лязгает зубами, напоминая о себе. Снова кто-то с похожей на Ворона речью? Впрочем, неудивительно, старушка напротив была из ваканов, очевидно, её внук тоже из них. Может, у всех ваканов похожая манера разговаривать?

— Я не жалею игрушки.

Меня начинает подташнивать, но я пытаюсь дышать глубже, хотя фраза напоминает мне о Вороне слишком явно.

— Я ведь не маленький, у меня теперь другие игры.

Сердце колотится так, будто обещает мне преждевременный инфаркт в ближайшие пару секунд.

— Ах, Эйнар, я иногда забываю, что ты не тот малыш, что приезжал на каникулы, – хмыкает Хильде и, судя по звуку, захлопывает багажник своего мобиля.

— Теперь вы точно будете видеть меня чаще. Нужно привести дом в порядок.

Я медленно отхожу, возвращаясь к столу, потому что всё это чересчур. Либо моё воображение запугивает меня, либо снаружи Ворон… Я опускаюсь на стул и отодвигаю тарелку, дожидаясь возвращения тёти, а когда она заходит обратно, спрашиваю, не вакан ли наш сосед.

— Наполовину. Его мать не из них, – уточняет Хильде, будто мне от такого факта станет легче.

— У него длинные волосы?

— Да, но глаза не красные. И я давно его знаю. Он хороший парень, и даже сейчас вот убирается в доме и нашёл свои старые игрушки, отдал их, а я отвезу в детское отделение.

Я не спорю, хотя её слова не успокаивают меня. В конце концов, если бы маньяки не скрывались, притворяясь обычными людьми, то и проблем с их поимкой бы не возникало. Тем не менее я не собираюсь запугивать ещё и тётю, в доме достаточно одной паникёрши, потому доедаю ужин, мысленно повторяя себе, что наш сосед просто вакан, а не маньяк.

Хильде уезжает на работу, а я перед тем, как подняться к себе, на всякий случай проверяю, заперты ли двери и окна. В моей спальне распахнута только узкая форточка. Тишина угнетает и давит, так что на помощь приходит диктор, который позвякивающим голосом Ринды читает книгу. Мне остаётся лишь перелистывать страницы и зевать.

Не знаю, в какой момент задремала, но просыпаюсь я от лая соседских собак. Диктор даже не позвякивает, отключившись окончательно. Похоже, ещё ночь, ведь утром бы уже вернулась Хильде и снизу слышались бы шаги и возня с кофемашиной.

Собаки постепенно замолкают. Они часто лают на прохожих, даже тех, кого видели тысячи раз. Да что уж там, и мне частенько доставалась порция их оглушающего лая, если я проходила мимо. Эта мысль проносится в голове, не задерживаясь, но тревога хватается за неё и раскручивает.

Итак, псы лают, если кто-то проходит мимо. Кто может ходить по ночам? И почему они затихли? Очевидно, потому, что тот, кого собаки пытались прогнать, где-то скрылся…

Например, в моём доме.