Онлайн книга «Обскур»
|
Хильде резко обрывает слова и шипит: — Мигрень разыгралась что-то… — Таблетку? — Потом приму. Давай закончим с уборкой. Я пока схожу, воду сменю, и ещё раз тут пройдусь… Я же остаюсь наедине с поверхностью, которая с трудом оттирается. А размышления о том, что рассказала тётя, не отпускают. Разум хватается за слово «убили». Но кто? Мне интересны подробности, так что, когда раздаются шаги, я осторожно уточняю: — А как погибла мать Хоука? — О, жуткая история, – заявляет Эйнар. Тело мгновенно начинает дрожать, а ещё приходится сдерживать своё желание запустить в него грязной губкой. У меня все шансы попасть, если тот заговорит снова… — Ты только не упоминай красные глаза, – насмешливо просит он. Я цепенею от ужаса. Догадки о Вороне бомбардируют сознание, и мне хочется сбежать от подозрительного соседа. Но затем я слышу ещё один голос. Мужской, ломкий и трясущийся с неправильным произношением букв: — Карсные гваза. Карсные гваза. Карсные гваза. — Ох, блять, ты был тут? – удивился Эйнар. – Нет, Хоук, ничего такого. Ну же, иди сядь на диван. Тебя скоро расчешут. — Карсные гваза, – повторяет тот настойчиво, но всё же уходит. — Что это, мать твою, значит? – не выдерживаю я. — Ты не в курсе? Громкая история была… Его мать убили у него на глазах, как и его дядю. Хоуку было десять зим отроду, и он стал единственным свидетелем. Полицейским он смог сказать лишь про красные глаза, и всё. Его мать была обескровлена, а дядя растерзан, но мальчик всё твердил про чудовище из леса и красные глаза… Бу! Я дёрнулась, выронив губку, а Эйнар рассмеялся: — Извини, у тебя было такое перепуганное лицо, не удержался. Но это на самом деле жутко. Каждый раз, когда я приезжал к бабушке на лето, мы с ребятами рассказывали эту историю, собираясь у костра. Эту и ещё ту, когда ослаб щит между нами и оравой духов из Великого леса. Тогда куча людей умерли… В Сахеме много зловещих историй, превращённых в страшилки. — Я о таких не слышала… — Скучное же у тебя было детство! Я морщусь и наконец расслабляюсь, когда тётя выходит на кухню. Закончив все дела, мы прощаемся с Хоуком, а по дороге обсуждаем странного парня. — Он с нами никогда не играл, но мы хоть и были олухами, даже нам было жалко этого нелепого человечка. Отец бил его нещадно, Хоук вечно ходил в синяках и ссадинах, с кровью из носа или разбитой губой… – рассказывает Эйнар. – Когда Хильде приезжала к родителям, мы его к ней водили лечиться… — Да, – подхватывает тётя. – Я так ругалась с отцом Хоука, пыталась напомнить ему, что Свана бы не хотела такой участи для сына. От мальчика и так предки отвернулись, а тут ещё и родной отец! Но он не одумался, умер, когда полез пьяным чинить что-то. Зарядом с магических линий бахнуло, считай, изнутри испепелило. Остальных подробностей мы избежали, потому что нусфон Хильде зажужжал. Оказалось, Сага уже стоит у нашего дома, так что мы укорили шаг. Я с трудом пережила заигрывания подруги с соседом. — А вы не говорили, что живёте с красавчиком под боком! – возмущается Сага, уже сидя на кухне и доедая пирог. Тётя смеётся, а я пытаюсь наградить подругу злобным взглядом. Почти уверена, что смотрю всё равно мимо… Когда Хильде отлучается, чтобы полить свои драгоценные цветы в саду, я всё же решаюсь спросить: |