Книга Многоликий Янус, страница 204 – Светлана Малеёнок

— Ну, чаво штоишь, крашавица? Неушто не нашмотрелась ящо на крашоту мою, девичью? – не глядя на меня, обратилась ко мне, Яга и зашлась в похожем на карканье вороны, хохоте. – Ну, шделай бабушке, хоить што полежное. Найди шоль, хоть палку крепкую, жамешто моей клюки.

И тут, я словно отмерла.

— Да, бабушка, я попробую. Только, не пойдет сухая палка, ломаться будет почти сразу. Палку нужно срезать с живой ветки!

— Шрежать? – переспросила старуха и перестала жевать. Осмотрела меня, окружающие деревья и постановила, — ну, коль надо, то шрежай! – И вновь потеряв ко мне интерес, продолжила трапезу.

Я подошла к нашей скатерти и осмотрела «поле боя», обнаружив среди почти опустевших плошек и тарелок, два ножа. Выбрав из них самый большой, с толстым лезвием и мощной рукояткой, потрогала лезвие пальцем, и удовлетворенно кивнула. Гарния, бросив взгляд на нож в моей руке, украдкой вздохнула, что я оценила, как прощание с конкретным кухонным инвентарем.

Оглядевшись по сторонам, я решила залезть на дуб с самыми низкими и кряжистыми ветвями, а уж из середины кроны, искать подходящую ветку, так как снизу, из-за густой листвы, все равно было не рассмотреть ничего.

На мою радость и удивление, на дерево я буквально взлетела! Пожалуй, впервые с момента моего появления в этом мире, я по достоинству оценила пребывание в молодом и стройном теле. В детстве и юности, я больше любила гулять с мальчишками, поддерживая их во всех играх и сопровождая во всех вылазках, в том числе по деревьям и по крышам. Вырезать что-либо из дерева, ножом, мне тоже было привычно. Я, конечно же, учитывала, что ветку дуба будет очень тяжело перепилить ножом, но, она не обязательно должна быть толстой, так как дуб, — сам по себе крепок.

Я некоторое время, с удовольствием, карабкалась по ветвям, выискивая глазами подходящую ветку, которая могла бы подойти в качестве прямой палки, но с изогнутым концом для удобного удержания в руке и упора. Наконец, мне повезло! Оседлав соседнюю, более толстую ветку, я, высунув от усердия язык, принялась пилить ту, что выбрала для клюки. Ну, как пилить. Я, словно точила карандаш, срезая стружку за стружкой, под углом к сердцевине ветки, затачивая ее на манер карандаша.

Строгала я долго, слыша под деревом, раскатистый храп Яги. Мне было интересно посмотреть, как она решила вопрос с «кроватью», неужели сестры умудрились уложить ее на плед? Но, сквозь густую листву, внизу ничего не было видно. Наконец, твердое дерево поддалось моему упрямому напору, и ветка хрустнула, переломившись в нужном мне месте. Открутив ее до конца, я, срезала мелкие веточки с листьями, и, взяв нож в зубы, со своей добычей осторожно спустилась вниз.

Ну, что, Яга не мудрствуя лукаво, «наколдовала» рядом с первым стулом-грибом, еще четыре и сейчас с комфортом спала на них, пугая окрестное зверье, своим храпом. Я представила, что сама бы подумала, услышь я этот богатырский храп, и, не зная, кому он принадлежит. Отвернувшись от Яги, я посмотрела на сестер, они сидели на краешке пледа и не спеша ели, тихо разговаривая. Увидев меня, встали и подошли, рассматривая будущую клюку.

— Слушай, Яна, а ведь она почти точь-в-точь, как та старая, потерянная клюка! – удивленно распахнув глаза, прошептала Ядвига.