Книга Многоликий Янус, страница 292 – Светлана Малеёнок

Ожидаемо, мне открыл Виктор.

Скользнув по мне нечитаемым взглядом, невозмутимо произнес:

— Бабушка, мы не подаем. – Затем, голос дворецкого немного смягчился, и он добавил, — но ты можешь обойти замок сзади, там дверь на кухню, скажешь, что Виктор прислал, тебя накормят!

— Всегда знала, что, несмотря на суровый вид, у тебя добрая душа! – ответила я, стягивая с головы, капюшон.

— Аврора!? – лицо дворецкого вытянулось.

Дойти незамеченной до своей комнаты, у меня не получилось. На лестнице, я встретилась с Гарнией. Увидев меня живой и невредимой, да еще и в наряде «аля черная ворона», сестра охнула и осела на ступеньку.

— Аврора! Что с тобой? Что они с тобой сделали? – запричитала бедная женщина, хватаясь за сердце.

Я, путаясь в полах длинного плаща, присела около Гарнии. Не хватало еще, чтобы и с ней что-то случилось, а то отца мне было мало.

— Гарния, сестричка, все со мной хорошо, я дома! — засюскала я с ней, чувствуя себя довольно глупо.

— Да, твоя правда! — взяла себя в руки экономка, гладя меня по голове, и с испугом, косясь мне за спину. – Вот поставим на ноги нашего отца и займемся твоим лечением! Уверена, граф никаких денег не пожалеет, чтобы тебя вылечить! – всхлипнула Гарния.

— Подожди-ка, — растерялась я, — о чем ты говоришь? От чего меня нужно лечить?

— Ну, как же!? – захлопала глазами женщина, — от горба, конечно!

Я фыркнула. А потом, боюсь, что у сестры возникло еще больше оснований считать, что мне требуется срочное и длительное лечение. Хотя, в этот раз, психиатрическое. Так как не припомню, когда в последний раз, я так громко и заливисто хохотала. После чего, вытирая выступившие на глазах, слезы, встала, и сняла с себя плащ.

Увидев за моей спиной не уродливый горб, а котомку с вещами, Гарния удивленно вздохнула и с облегчением засмеялась.

Мы с сестрой устроили такой шум, что отовсюду сбежались любопытные горничные, да подошел Виктор. Не посчитав нужным, кому-либо что-то, объяснять, отправились в мою комнату. Перекинувшись буквально, несколькими словами, Гарния ушла распорядиться, на счет горячей воды для меня.

Спустя пару часов, когда я накупанная, с заплетенными в толстую косу чистыми волосами, оделась в удобное домашнее платье, мы с Гарнией пошли в комнату графа.

Отец лежал на постели бледный, словно восковая кукла. Окна в комнате были закрыты и плотно зашторены. Ужасная обстановка для тяжело больного!

Я немедленно расшторила окна и немного приоткрыла одну створку, впустив в комнату свежий воздух. Затем присела на краешек кровати, и, взяв отца за вялую кисть, аккуратно пожала, вымучено улыбнувшись ему.

Увидев меня, глаза графа немедленно оживились, дыхание участилось, и губы тронула кривоватая улыбка.

— Папа, все хорошо, я вернулась! Приключений было достаточно, но меня, никто не обижал! Правда – правда! – поспешила я заверить отца, почувствовав, как зачастило его дыхание и судорожно сомкнулись пальцы на моей кисти. Сомкнулись пальцы! Боясь поверить в лучшее и ошибиться, я, как можно спокойнее, проговорила:

— Отец, сожми еще раз мне руку.

По пыхтению и покрасневшей коже его лица, я поняла, что он на самом деле пытается выполнить мою просьбу, но, к сожалению, у него, ничего не выходит.

Я нахмурилась, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль.