Книга Многоликий Янус, страница 67 – Светлана Малеёнок

— Добро пожаловать, ваша светлость, домой! – отвесил мне едва заметный поклон, наш старый, верный Тимофей. – Ваш отец уже готовился ко сну, когда узнал о вашем приезде. Он ждёт в своём кабинете.

С этими словами, старик отдал мне свечу в тяжёлом бронзовом подсвечнике и заковылял к входной двери, сказав:

— Сейчас, коня вашего, барин, пойду на конюшню поставлю.

— А где Митрошка? – удивлённо спросил, я.

Тимофей остановился, и, повернувшись ко мне в пол оборота, пожевал губами, и, словно нехотя обронил: — Помер Митрошка, третьего дня как. Конь его в грудь лягнул. Да проломил. Два дня, сердешный маялся. Нет у нас теперь, конюха. – И снова направился к выходу.

Я нахмурился. Пока, родной дом встречал меня только дурными новостями. Ну, послушаю, что мне скажет отец.

* * *

Райли старший, полулежал на кушетке, глаза его были закрыты.

— Приехал? – не открывая глаз, хрипло проговорил мужчина.

Разглядеть отца в неверном свете свечи, я не смог, но он производил впечатление очень изможденного человека. Сердце невольно защемило. Мне было очень больно видеть его таким. Я хорошо помнил то счастливое и беззаботное время, когда матушка была еще молода, а отец полон сил. Моя мать являлась настоящей хранительницей домашнего очага, а я и отец, слышали от неё только слова утешения и поддержки, и всегда видели на её лице, нежную светлую улыбку.

На отце же держалось наше безбедное существование. Он уверенно управлял делами нашего имения. А отлично разбираясь в сельском хозяйстве и благодаря своим знаниям и предпринимательской жилке, наши крестьяне, собирали самый большой урожай зерна и овощей, во всей округе.

Я присел на край кушетки.

— Как ты, отец?

— Пока, живой, — мрачно пошутил он и открыл глаза. Несмотря, на изнуренный вид, в его глазах плескался живой интерес и любопытство. – Ну, как там дела у графа? Как Аврора? Поправляется? – засыпал он меня вопросами, и приподнялся, сев на кушетку рядом со мной.

Я вздохнул, собираясь с мыслями. Первым порывом было поделиться с отцом последними событиями и своими переживаниями по поводу Ядвиги. Но, что-то во мне, не дало это сделать, словно сработал внутренний тормоз. Поэтому, я просто сказал:

— Граф Саян, в добром здравии и тебе велел кланяться! А вот Аврора… Там, без изменений. Всё также лежит без чувств.

Отец разочарованно покачал головой. – Даа, все наши надежды… — Ну, и что теперь? Ведь четыре месяца прошло! – посмотрел он на меня пытливо.

— Да, четыре. – Задумчиво повторил, я. – Граф просил подождать еще один месяц. Последний. — Поспешил я пояснить, глядя на вытянувшееся лицо отца. – Неделя уже прошла, ещё три осталось. А там … – я многозначительно посмотрел на отца. – Теперь вот думаю, где, если что, найти денег на осеннюю посевную.

— Дааа, — протянул отец, — озимые не засеем… — он не договорил фразу, но я понял, что именно он хотел сказать. И так, весенняя посевная прошла очень и очень плохо. Половина полей пустовала. Вернее, на них пышно произрастали только трава и сорняки.

— Ладно, отец, не будем на ночь о грустном. Пойду я спать, и ты ложись отдыхать. Завтра всё обдумаем. Доброй ночи! – сказал я, и, взяв свечу, пошел в свою комнату.

На столе уже стоял мой холодный ужин. Тушеный заяц в сметане и графин с домашним вином. Не смотря ни на что, поужинал я с аппетитом и лёг спать. Завтра трудный день и мне надлежит хорошенько отдохнуть. Но, сон всё никак не шёл, как я не вертелся и не пытался поудобней устроиться в кровати. Мысли снова и снова возвращались к Ядвиге и моей невесте.