Книга Выжить дважды. Часть 1, страница 102 – Светлана Малеёнок

Варм осторожно растолкал спящих, и, когда они, наконец, зевая и потягиваясь, немного отошли ото сна, сказал:

Быстро едим и в путь, Кассандра, доставай всё, что осталось!

Женщина опустилась на землю и, развязав котомку, достала зажаренные на камне полоски мяса. Поделив их на равные кучки, раздала людям. Голодные путники быстро справились со своей долей, но сухое мясо вызвало приступ жажды, и люди сидели некоторое время, облизывая пересохшие губы и в надежде поглядывая друг на друга. Но бурдюки давно уже были пусты, кислое молоко рогача тоже закончилось.

Хорошо тропам! Они и в сухих колючках влагу отыщут, — задумчиво протянул Варм. Но тут взгляд мужчины остановился на верховом животном приятеля. — Шестиног, как ты думаешь, у твоего тропа еще сохранилось молоко? Ведь малыша она совсем недавно потеряла!

Лицо приятеля вытянулось от изумления.

— Ты что, хочешь подоить тропа? Или просто жить надоело?!

— Ну а что тут такого? — лениво произнес Варм, пожевывая соломинку. — Вот если бы мой Буцефал был самкой, я бы постоянно его доил. Попробовал бы он не позволить мне этого сделать!

Не умничай! — огрызнулся Шестиног. — Если ты помнишь, то моего тропа пришлось оставить дома из-за трещин в копыте, и эту самку мне дали на замену ему. Я до этого на ней никогда не ездил!

— Ладно, хватит препираться, давай попробуем, в конце концов, что мы теряем?

— Ну, это кому как не повезёт, — вмешалась в разговор Кассандра. — Кто-то может глаз потерять, а кто и целую голову, — произнесла женщина и громко рассмеялась.

Ева смотрела на спорящих. Девушке вдруг остро захотелось так же, как они, заспорить, закричать, сказать, что она сама думает по этому поводу, но проклятый обрубок во рту никогда не позволит ей этого сделать.

Как вдруг её глаза широко распахнулись от удивления, и она внимательно посмотрела на всех людей по очереди. Каждый занимался своим делом: Варм и Шестиног продолжали спорить, Кассандра расчесывала деревянным гребнем волосы и насмешливо поглядывала на мужчин, а Агайя, Агайя смотрела на неё — Еву. Как только их взгляды встретились, тут же в голове у последней возник шепот: «Хорошо, когда можешь с кем-нибудь поговорить, правда?»

Она что, может читать мои мысли? — в замешательстве подумала Ева.

— Не все, лишь те, которые предназначены только для меня. Сначала в голове возникает образ того человека, которому хочешь что-то сказать, а затем мысленно обращаешься к нему. В этом случае между тобой и им будто протягивается соединяющая только вас ниточка, по которой ваши мысли бегут от одного к другому, — ты поняла? — услышала Ева в своей голове тихий, словно шепот, голос Агайи.

— Да, — мысленно ответила Ева, — но тогда почему, когда я думала о невозможности поговорить с кем-нибудь, ты меня услышала? Ведь я не думала именно для тебя?!

— Тебе было очень плохо, поэтому твои мысли прозвучали не как шепот, как обычно бывает, а как крик, вот я тебя и услышала, — ответила Агайя, — хотя, если честно, ты первая из людей, с кем я смогла вот так поговорить. Я вообще не знала, что это возможно. До сегодняшнего дня я умела чувствовать только животных, страшно им, плохо, хорошо или, может быть, им больно и требуется помощь, в свою очередь я могла отдавать им приказы. Не знаю почему, но они меня слушаются. Вот и всё.