Книга На краю одиночества. Земля, страница 36 – Ева Бран

Я обошла стол и села на краешек кровати. Несмотря на то, что кругом что-то лежало, в комнате было довольно уютно. Небольшой шкаф с книгами, настольная лампа с абажуром, интересный прикроватный коврик.

Такие мелочи создавали теплую домашнюю атмосферу.

— У тебя мило. Любишь читать?

— Люблю.

— И что читаешь?

— Последнее, что прочёл — Толстой «Война и мир».

— И как тебе? Я, правда, не читала. Негде было разжиться книгами, но слышала об этом произведении. Нам дядя Саша рассказывал.

— Нудно и наивно. Но это для меня. Его бы героев в наши реалии. Хотя, для того времени — это тоже было трагедией.

— Дашь мне? Я тоже прочту.

— Бери, конечно.

Я замолчала. Не знала, о чём спрашивать. Вернее, вопросов была куча, но все они касались личности Рафа, а он всё время уходил от этой темы. Но попробовать зайти с другой стороны, всё же можно. Ещё разок.

— Скажи, а где живут твои родственники? Сестёр с братьями я тут видела несколько раз. Катя с тем парнем?

— Это её муж. Они приезжают иногда к нам из другого места.

— Что за место?

— Тут недалеко. Тоже убежище.

— А почему здесь не живут? И что за странное убежище здесь недалеко, из которого можно вот так запросто добраться сюда и обратно. Ночью, когда самый разгул нечисти!

— У моей семьи есть камни портальных переходов.

— Ого! Э-м-м. Я даже не знаю, что на это сказать. Теперь многое стало на свои места. Например, как вы с братьями нам тогда так быстро провизию принесли.

Парень сел рядом.

— Расскажи о себе, Ев?

— Мне особо нечего, — пожала плечами. — В девять лет я потеряла родителей. Мир до катастрофы уже плохо помню. Только урывками. Как мы завтракаем всей семьей или как я с кошкой играю. А вот, ядерную зиму помню уже отчётливо. Тогда ещё тёмных мало было, и люди как-то пытались наладить снабжение питанием, водой и одеждой. Помню, что папа принёс ружье, а мама плакала. Люди иногда, гораздо хуже нечисти.

В первые месяцы после катастрофы было страшно выходить на улицу, потому что тебя мог убить сосед за бутылку воды. Папе в первые часы удалось урвать пропитание и медикаменты в ближайшем супермаркете. Погромы только начались. Мы с мамой в подвале прятались, пока он ходил на вылазки. Было тяжело, но мы справились. А потом нагрянули тёмные. И как раз тогда люди и объединились. Общий враг сплотил… Раф, а откуда ты узнал, как погибли мои родители? — задала вопрос, который никак мне не давал покоя.

— Кто-то из твоей группы рассказал.

— А-а-а.

Я посмотрела на Рафа. Какой же он красивый, гад! И пахнет от него так, что все мысли разбегаются… Я посмотрела в район верхней пуговицы на рубашке. Она была расстёгнута, и в разрез сексуально выглядывала ключица.

Парень же сидел целомудренно рядом и не предпринимал попыток меня развратить. А мне сейчас очень захотелось разврата! До ломоты в мышцах. Этот персонаж как-то ненормально на меня действует!

Раф наклонился и провёл губами по моей скуле до самого уха, а потом интимно на это самое ухо, прошептал:

— Я ведь могу и не сдержаться, птичка.

— А? Что? Я же ничего не делала, — прошептала я, теряясь в его голосе и дыхании.

— У тебя, малыш, всё на лице написано. А я, в отличие от некоторых, уже далеко не невинен.

Я залилась краской. Неужели мои крамольные мысли так очевидны? Вот же, зараза!