Книга Оранжевое Лето, страница 146 – Валерия Стругова

Он на мгновение остановился, будто решая, стоит ли говорить дальше.

— В результате они создали нечто уникальное — новое, совершенное существо. Их знания принесли в наш мир технологии, архитектуру, даже искусство. Но, — его тон изменился, стал почти отрешённым, — это лишь сказка.

— Ммм… — смогла вымолвить я. — Почему ты решил рассказать мне это?

— Сам не знаю. Захотелось.

Я ничего на это не ответила, слишком уж сильно меня отвлекала его голова, лежащая на моей груди.

Да и какая разница, если это просто сказка?

Как долго мы лежали без движения, я не знала: несколько мгновений, минут, часов. Я потеряла счёт времени, чувствуя тяжесть его тела. Постепенно сердце забилось спокойнее, я не шевелилась и молчала, пока Валтер держал меня в объятиях.

Когда он отпустил меня, в янтарных глазах воцарился покой.

— Всё хорошо? — спросила я.

— Не совсем. Я всё ещё пытаюсь привыкнуть к чувствам.

Он был честен.

— Это нормально. На самом деле, мне тоже страшно, когда я прикасаюсь к тебе...

— Что ты чувствуешь? — спросил он внезапно и прижал мою руку к своей щеке.

Бледная кожа сразу же обдала жаром. Однако меня мало волновали такие тонкости — я прикасалась к самому красивому лицу на свете. Валтер замер. Закрыв глаза, он тут же превратился в неподвижную мраморную статую. А ведь раньше я называла его рыжиком и считала, что не готова к отношениям с таким красавчиком.

Как всё так быстро поменялось?

Через мгновение он открыл глаза, золотистые, затуманенные, как будто его мысли блуждали где-то далеко. И в этот момент я снова ощутила, как внизу вновь живота образуется узел.

— Я чувствую слишком много. Касаясь тебя, я понимаю, что всё вокруг так незначительно.

Его пальцы, горячие, как всегда, осторожно дотронулись до моих губ. От этого прикосновения моё тело задрожало.

— Я чувствую то же самое. Нет, я чувствую гораздо больше, — Он смотрел на мои губы, не отрываясь. — Люди недооценивают это. Объятия, прикосновения… Иногда мне кажется, что я умираю, а потом снова возрождаюсь. И временами это ощущается, как болезнь, которую ничто не может вылечить. Но ты... ты исцеляешь меня вновь и вновь. И по новой, я умираю...

Стараясь не делать резких движений, я прижалась щекой к его груди.

— Однажды ты привыкнешь к чувствам. Однажды ты привыкнешь ко мне.

Валтер обнял меня и зарылся лицом в мои волосы. Сейчас он вёл себя как самый обычный парень.

— Или сойду с ума, — пробормотал он, и его грудь затряслась от тихого смеха.

— Или сойдёшь с ума, — согласилась я.

Когда мы добрались до моего дома, улицы уже утопали в свете фонарей. Ночь была наполнена игрой теней и отражений, что придавало всему вокруг таинственность.

Яркие фары проезжающих машин рассеивали темноту, и в глубине души я ощущала странное волнение. Это была дикая, необъяснимая романтика.

Мы стояли у входной двери, смотрели друг на друга, словно боялись нарушить эту хрупкую тишину. Всё о чём я могла думать, это то, что Киры сейчас нет дома. Несмотря на то, что я помнила о его реакции на мои прикосновения, хрупкая надежда всё ещё барахталась где-то внутри сознания.

— Я должен кое-что попробовать, — сказал он и я закусила губу.

Да, однажды мне уже доводилось это слышать. Тогда он впервые обнял меня, но сейчас было что-то другое. Его взгляд — тёмный, наполненный решимостью и странным, пугающим огнём — говорил, что на этот раз всё будет иначе.