Книга Оранжевое Лето, страница 249 – Валерия Стругова

— А вдруг это случайность? Может, погибшая Аделаида и та, что называет себя «истинной королевой» не связаны друг с другом? — осторожно спросила я.

— В нашем мире не бывает случайностей такого масштаба, — твёрдо ответил Валтер. — Имя, всплывшее после стольких лет. Наёмница, пытавшаяся убить тебя... Взрывы на станциях... Всё это звенья одной цепи. Нужно лишь увидеть полную картину.

Он взял мои руки в свои.

— Твои слова про то, что страх никогда не порождает настоящую преданность...

— Не бери в голову, я...

— Ты права. Я должен всё переосмыслить. Моего отца боялись все, и теперь это может быть проблемой.

Его признание застало меня врасплох. Я не ожидала, что мои слова, брошенные в пылу ссоры, так глубоко затронут его. В его глазах я видела задумчивость, словно он действительно пересматривал что-то фундаментальное в своём понимании власти.

— Счёт — это его метод контроля.

— И какое наказание следует за этим? — осторожно спросила я.

Он долго молчал, и я уже подумала, что он не ответит.

— В Валиссерене есть специальное оборудование, которое позволяет стирать определённые отрезки жизни. Год, десять или даже сто лет. Оно было изобретено на основе способностей аурумов.

Я ошеломлённо уставилась на него.

— Всё ещё не могу представить до конца, насколько невероятен твой мир. Вот почему тебе не понравился фильм со стиранием памяти.

— Да, это страшно, — кивнул он. — Я видел, как это происходит. Бывало, аларисы просыпались и не помнили ничего о своей прежней жизни. Ни детей, ни жён, ни друзей, ни даже, кто они такие.

— И ты тоже так делаешь? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Нет. Пока что я так ни разу и не досчитал до трёх. Но от меня этого ожидают. Ведь я сын своего отца.

— Но разве это не запрещено? — воскликнула я. — Кажется, ты говорил, что это не законно.

— В некотором смысле, — согласился Валтер. — Это мера наказания, которую может назначить только король или наследный принц. За особо тяжкие преступления против короны.

Я покачала головой, пытаясь осмыслить услышанное.

— Твой отец часто прибегал к этой... мере наказания?

Валтер отвёл взгляд.

— Чаще, чем следовало бы.

В его голосе звучало разочарование.

— Ты не он.

Новак посмотрел на меня с благодарностью.

— Я всегда хотел быть таким, как он. Теперь не хочу. Но сейчас мне нужно действовать, исходя из тех обстоятельств, которые мы имеем.

Его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на царапине на щеке.

Он встал с кровати, совершенно не смущаясь своей наготы. Я не могла оторвать взгляд, снова и снова поражаясь его красоте.

Гораздо привлекательнее любой модели или атлета.

Когда он вернулся к кровати, его лицо стало сосредоточенным.

— Повернись, пожалуйста, — мягко попросил он, присаживаясь рядом. — Дай мне сначала посмотреть на шею.

Я послушно повернула голову.

— Выглядит очень даже неплохо, — пробормотал он, выдыхая с облегчением. — Хорошо затягивается.

Он открыл бутылочку с антисептиком и смочил вату.

— Потерпи, — предупредил он, прежде чем осторожно прикоснуться к ране.

Я слегка вздрогнула, но постаралась не двигаться. Пока он тщательно обрабатывал порез, я чувствовала на себе его взгляд — внимательный, заботливый, но и обеспокоенный.

— Ты говорила, что хочешь знать подробности моего плана, — заговорил он, аккуратно промокая рану.