Книга Оранжевое Лето, страница 264 – Валерия Стругова

— Может хватит его поносить? Даже если он и правда монстр — он мой монстр.

— Это сумасшествие, Ия. Ты не представляешь масштаба. По твоему, почему он наследник трона? — спросил Лиан.

— Потому что ты сбежал.

— Да нет же! Потому что Валтер его копия. Поэтому отец выбрал его ещё в детстве и держал при себе. А ты знаешь, каким был мой отец?

Я отрицательно покачала головой и присела на пол по-турецки напротив Лиана.

— Все говорят, что они похожи, но никто так и не рассказал, почему Солар был так плох, кроме того, что он стирал память в наказание. Разве другие короли Эгниттеры были святыми?

Лиан отхлебнул воды из стакана, что стоял рядом на кофейном столике.

— Назвать их святыми нельзя, но никто так не злоупотреблял властью, как отец, — ответил он. — До проекта «Аделаида» всё было в порядке — никаких казней или наказаний. Но, как только он притащил атланта с Земли, начался сущий кошмар. Король стирал память всем, кто работал или контактировал с ней. Просто помешался. После её смерти всё затихло на десятки лет, а потом...

Он замолчал, словно обдумывая, как именно продолжить.

— Потом начались столкновения на границах Аскепии. Группы аурумов стали творить беспорядки. Было что-то ещё, но всё держалось в строгой тайне даже от своих. В конце концов закончилось тем, что Солар казнил на площади заговорщика и подстрекателя. Его даже не остановило то, что это был его соратник и правитель другой страны. Всем остальным, кто был причастен, отец стёр память до десятилетнего возраста. Никто тогда не сказал и слова против, словно подобное было само собой разумеется.

Я поднялась и начала расхаживать по комнате обдумывая услышанное. Валтер говорил только о стирании памяти и ничего о казни.

— Как Солар казнил предателя?

— Сжёг, — коротко ответил Лиан.

— Сжёг, — повторила я. — Король казнил предателя на площади. Это что-то из ряда вон выходящее на Эгниттере? На Земле короли и императоры творили гораздо худшие деяния, и их не называли за это монстрами.

Послышался громкий вздох.

— Эгниттера сильно отличается от Земли. Аларисов мало и наказание смертью недопустимо.

— Понятно, — протянула я. — Наказание смертью недопустимо, но разве убийства игнисов или взрывы на эмбрионических станциях допустимы? Подобное должно наказываться только стиранием памяти? Если преступник будет знать, что всё, что его ждёт — это максимум потеря памяти, он может позволить себе убивать детей или других себе подобных. Ты никогда не пытался понять своего отца? Может быть, он не был монстром? Может, он был королём, которому приходилось принимать тяжёлые решения?

Лиан резко поднялся с кресла, его лицо исказилось от гнева. Он стремительно пересёк комнату и остановился передо мной.

— Тяжёлые решения? — его голос задрожал от ярости. — А Армандор — это тоже было тяжёлое решение?

— Возможно. На моих плечах не было такой ответственности, чтобы рассуждать правильные ли решения принимал Солар. А на твоих? Был ли ты когда-нибудь на месте Солара или на месте Валтера?

Он смотрел на меня сверху вниз, в глазах пылал огонь.

— Не смей оправдывать то, чему не была свидетелем. Я гадал, синдром жертвы у тебя или синдром спасателя, но теперь понял, что всё гораздо хуже. Ты просто такая же как он!

Я сдерживалась, чтобы не наговорить лишнего, но этот осуждающий взгляд всё больше распалял во мне злость.