Книга Оранжевое Лето, страница 268 – Валерия Стругова

Резкая боль в виске заставила меня застонать. Нечто липкое и холодное разлилось по венам.

Дёрнувшись, я мгновенно смахнула наваждение и теперь снова смотрела в ярко фиолетовую глубину.

— Простите. Я спешу.

Глубоко вздохнув, он прислонил два пальца к моему лбу. Вспышка света поразила разум, и всё погасло, словно перегорела лампочка. Сильное жжение сковало мысли. Зубы непроизвольно сжались, мышцы спины напряглись, и я вдруг я отчётливо различила свет фонаря.

— Ты... — услышала я вскрик эквикора.

Вдруг телефон с фонариком упал на пол, и всё погрузилось в темноту. Я продолжала сжимать холодную руку, чувствуя, как покалывает подушечки пальцев. Мой оппонент упал на колени и издал пугающий звук, похожий на вой. В этот момент свет в лифте замерцал, и мы двинулись.

Только сейчас я смогла увидеть ситуацию: я держащая парнишку за руку, и он, почти прибившийся к полу, с сжатыми от боли веками.

Неужели это сделала я?

Прежде чем лифт остановился, в моей голове возникли знакомые слова дедушки: «И шёл дождь сорок дней и сорок ночей. И собрал Ной на ковчеге каждой твари по паре, но не было там места для существ, что превосходили человека, ибо сильнее человека может быть лишь Бог!»

Всё моё тело обдало ледяным холодом, и я отпустила руку Адама. Слёзы бежали ручьём по замёрзшим щекам, а в ногах лежал обездвиженный Единорог.

Эту картину застали Кира, Лиан и сотрудник пансиона, когда двери открылись.

Сделав шаг, я переступила через лежащее на полу тело и двинулась по этажу. Я не чувствовала ничего, кроме оглушающего холода, захватившего всё моё существо. Сзади слышались голоса, кто-то звал меня, но я не могла разобрать, кто. Я просто двигалась в порыве импульса вперёд. У меня не было цели, я просто должна была идти, чтобы не превратиться в лёд.

Что-то горячее обожгло сзади, и мне показалось, будто тело резко бросили в огонь. Оно горело, а я стонала от дикой боли.

— Тише, тише... — где-то рядом я услышала приятный успокаивающий голос, такой родной, такой бархатный.

— Вал-тер, — прошептала я.

Жар охватил меня целиком, словно я оказалась в эпицентре пожара. Каждый сантиметр кожи пульсировал, горел, плавился. Это было похоже на то, как если бы все мои нервные окончания одновременно загорелись. Я чувствовала, как раскалённая лава течёт по венам вместо крови, заполняя лёгкие расплавленным металлом.

Я попыталась вдохнуть, но казалось, что даже воздух превратился в огонь. Мне хотелось кричать, но из горла вырывались только сдавленные хрипы. Сквозь пелену боли я ощущала чьи-то руки, такие же горячие, как и сам воздух, они были повсюду.

Вдруг что-то огненное, похожее на плотное одеяло, накрыло меня с головой. На мгновение жар стал просто невыносимым — я думала, что сейчас потеряю сознание от боли. Но затем, как ни странно, стало легче.

Жар начал отступать, превращаясь в приятное тепло. Сначала оно разлилось по кончикам пальцев, затем поднялось к запястьям, локтям, плечам. Тепло струилось по моему телу, вытесняя холод, который, казалось, засел глубоко внутри меня с момента пробуждения.

Дышать стало легче. Воздух больше не обжигал лёгкие, а наполнял их живительной силой. Я ощущала, как возвращается чувствительность — не болезненная и острая, а правильная, нормальная.

— Вот так, — шептал родной голос. — Ещё один вдох. Медленно.