Книга Бывшие. За пеленой обмана, страница 23 – Ольга Гольдфайн

Она стоит, ждёт, пока я верну ключи. Но я, вместо этого нажимаю на кнопку сигналки, прячу ключ себе в карман и, не спрашивая разрешения, подхватываю дочь на руки. Девочка охает от восторга и машинально обнимает меня за шею. В этот момент гнев чуть отпускает.

Малышка лёгкая и тёплая. Моя. Родная.

— Ну, пошли. Чего встала? — командую бывшей жене.

Ника передёргивает плечами, будто хочет сбросить с них тяжёлый груз.

— Вообще-то, я тебя в гости не приглашала.

Я смотрю на неё холодно, с прищуром.

— Вообще-то, я и не спрашивал приглашения. Должен же увидеть, в каких условиях живёт мой ребёнок.

Она вздыхает, губы поджаты, взгляд уходит в землю. Подчиняется.

Медленно, неохотно идёт к подъезду, словно приговорённая. На лице — смесь обиды и усталости, но спорить не решается.

А я шагаю следом, с ребёнком на руках, и внутри растёт твёрдая уверенность:

Теперь они от меня никуда не денутся.

Ни за что…

Мы поднимаемся на четвёртый этаж. Я несу на руках это чудо с хвостиками, как самую большую драгоценность. Вероника идёт впереди. Переступив порог квартиры, опускаю Надю на пол:

— Приехали, принцесса.

Она тут же принимается снимать обувь. Сосредоточенно, быстро, будто это её любимая игра. Аккуратно ставит кроссовки у стены. Я стою, смотрю на неё и ловлю себя на том, что улыбка сама рвётся на губы.

Скидываю свои ботинки, снимаю пальто.

— Пойдём, папа! — Надя хватает меня за ладонь и тащит вперёд.

На секунду замираю. Перекрещиваем с Вероникой взгляды. У неё глаза расширяются — в них растерянность и шок. Явно не ожидала, что дочь так быстро примет меня. А я транслирую триумф: «Вот видишь, Надя меня уже признала!»

Комната у Надюши — сказка в розовых тонах. Светлые стены с нежным принтом, полки с куклами, каждая в своём наряде, кровать застелена покрывалом с сердечками, а на ней плюшевая армия — кот, пёс, енот и ещё с десяток мелких зверей. Видно, что Вероника постаралась, построила для дочки целый мир. Может, даже для себя — будто отыгрывает то, чего недополучила в детстве.

— Это Мила, — Надя берёт куклу в блестящем платье. — А это Соня. А вот Ксюша.

— Очень милые дамы, — я серьёзно киваю, будто речь идёт о бизнес-партнёрах. — А этот красавец? — указываю на кота.

— Барсик! — гордо отвечает она. — А это Джек. А вот Енот… просто Енот.

— Тогда, может, назовём его енот Еня, Веня или Женя? Негоже парню без имени.

— Малышка от радости распахивает глаза, начинает прыгать на месте и хлопать в ладоши:

— Да! Да! Еня! Енот Еня!

Я смеюсь тихо, а сердце предательски сжимается. Какая же она родная.

Чувствую взгляд за спиной. Оборачиваюсь. В дверях стоит Вероника, руки скрестила, наблюдает. В её глазах смесь растерянности и тревоги.

— Может, чаем меня напоишь? — обращаюсь к ней.

Она чуть дёргается, но кивает.

Мы идём на кухню. Здесь всё другое — новая квартира, чужая для меня территория. Нет ни знакомой мебели, ни посуды. Всё новое, чужое: простые светлые шкафчики, кружки с милыми рисунками, на подоконнике горшки с цветами.

Живёт здесь без меня…

Ника ставит чайник, достаёт банку с пуэром. Руки дрожат. Я замечаю: она старается отмерить чай точно, но пальцы выдают напряжение.

Сажусь за стол, смотрю, как она двигается. И сердце ноет, будто его сжимают железные тиски. Я помню, как мы когда-то вечерами сидели вместе, пробовали новые сорта, устраивали целые чайные церемонии. И теперь сидим снова. Только тогда была семья, а сейчас — чужие люди в чужой кухне.