Онлайн книга «Бывшие. За пеленой обмана»
|
Она фыркает, отводя взгляд к экрану, и я понимаю: выводы Ниночка уже для себя сделала и теперь наверняка поделится ими с коллегами. — Вероника, — вдруг снова поднимает глаза. — А ты же в курсе, что Прокудин женат? Вздрагиваю. Лицо мгновенно вспыхивает, краска растекается по нему душной вуалью. — Конечно, — с трудом выдавливаю из себя. — А кто его тесть, знаешь? — в её голосе любопытство, смешанное с удовольствием, словно она тянет из меня жилы ради собственного развлечения. — Нет, — отвечаю резко. — Ну-ка, просвети. Глаза Нины блестят, она будто смакует момент. — Важный чиновник. Был. Но умер. Завтра похороны. Теперь Назар Сергеевич главный в семье. И жена, и тёща на нём… Слова врезаются в меня, как несущийся по гоночной трассе болид. Воздух вылетает из лёгких. Я хватаюсь за край стола, пальцы мгновенно леденеют, ногти скользят по гладкой поверхности. Меня качает, будто земля ушла из-под ног. Вот оно! Прокудина никогда не бросит жену, которая носит его ребёнка, и тёщу, оставшуюся без опоры. Они обовьют его, как плющ, и не отпустят… Назар сильный. А сильные мужчины редко выбирают свободу, когда на кону стоит долг и чужая жизнь. Слышу собственный стук сердца в ушах. Колючий ком обиды царапает горло. — Ты чего, Вероника? — лениво тянет Нина, но в её глазах мелькает любопытный огонёк, будто она наслаждается моей реакцией. Поджимаю губы, но не отвечаю. Сил нет… В груди нарастает холодная, глухая пустота. Назар говорил мне о будущем, обещал: «Потерпите немного». А я вдруг ясно вижу: никакого «вместе» не будет. Не со мной. Не с Надей. У него уже есть семья. Жанна цепкая и жадная. Тёща… Не знаю, какая там тёща, но думаю, что у такой дочери и мама соответствующая. И он будет их тащить… Мне хочется уйти, спрятаться в своём кабинете, чтобы никто не видел моего лица. Потому что оно сейчас выдаёт всё: и боль, и отчаяние, и злость на саму себя. Я делаю шаг назад, но рука всё ещё сжимает край стола. Кажется, если отпущу — упаду. Отстраняюсь от стойки, с трудом выпрямляясь. Кажется, ноги налились свинцом, колени подгибаются. Нина что-то ещё говорит, но слова проходят мимо, как через воду. Дверь моего кабинета закрывается за спиной глухо, и я мгновенно прислоняюсь к ней затылком. Холодная поверхность приятно холодит, будто ледяной компресс на раскалённую голову. Внутри что-то рвётся. Дышать тяжело. Грудь сжимается, будто туда вбили клин. Делаю пару шагов к столу и опускаюсь на стул, но тут же срываюсь, встаю и начинаю ходить по кабинету. Каблуки глухо стучат по полу, этот звук будит во мне какую-то воинственность, решимость. Раз-два-три… Раз-два-три… Ярость растекается по венам, в крови гуляет адреналин, пальцы сами сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Слишком больно. Слишком обидно. На глаза наворачиваются слёзы, горячие, злые, как ртуть. Я смахиваю их тыльной стороной руки, но они снова катятся. — Дура, — шепчу я себе. — Ника, какая же ты дура… На мгновение мне кажется, что я слышу его голос: «Потерпите немного. Всё закончится». Эти слова отзываются эхом, но теперь они звучат, как ложь. Вдох, выдох. Я падаю в кресло, утыкаюсь лицом в ладони. Перед глазами всплывают картинки: Надя с её тонким голоском «Мама, папа придёт?». Назар с его «Скоро всё закончится». И я, которая открыла рот и снова поверила ему… |