Книга Украсть сердце Тирана, страница 90 – Ольга Гольдфайн, Валерия Бероева

И я не исключение, хоть и доктор. Но медицинское образование позволило мне чуть больше понимать в процессе. Когда начало тянуть поясницу, опустился живот, я уже знала, что пора собираться в больницу. Мой малыш вот-вот появится, но беспокоить Сафина раньше времени не хотела.

Не знаю, как во мне уживаются любовь к этому человеку и страх перед ним. Из любви я проявляла заботу, сводила к минимуму риск беспокойства, чтобы сердце Сафина работало в спокойном режиме, давление не прыгало.

Из страха постоянно крутила в голове варианты побега. Представляла, как я пойду гулять с коляской и не вернусь. Сяду в такси, потом на автобус, где не требуется паспорт для покупки билета. Затем сниму квартиру в маленьком городке. Сначала комнату посуточно, затем жильё на месяц.

Опыт побега у меня уже был, поэтому верила: скрыться от Сафина возможно.

В том, что он может забрать сына, не сомневалась ни минуты. Зарубина так накрутила меня, что начали сниться кошмары. Но внешне старалась никак не показывать своей тревоги.

Руслан присутствовал на родах. Хоть я и противилась, убеждала, что зрелище это не для слабонервных, и вообще ему волноваться нельзя, но муж настоял.

Вёл себя идеально: держал меня за руку, подбадривал, переживал. Я же, наоборот, заупрямилась и сглупила, отказавшись сразу сделать спинальную анестезию. Думала, что смогу перетерпеть схватки, обойтись без обезболивания. Считала, что у меня высокий болевой порог.

Но ошиблась. В очередной раз…

На высоте схватки боль опоясывала меня железным кольцом, разрывала плоть на части, не давала дышать. Я стискивала зубы и закрывала глаза, чтобы не закричать, не застонать, не убить кого-нибудь ненароком.

Конечно, убить хотелось Сафина. Ведь это по его воле я испытывала нечеловеческие страдания.

Но Руслан был на моей стороне. Когда я открывала глаза, видела его искажённое мукой лицо. Казалось, он разделяет мою боль, чувствует её как свою.

И медики, и муж уговаривали меня поставить анестезию. Какой смысл терпеть, если можно облегчить процесс.

И я согласилась.

Лекарство стало действовать моментально, и я с облегчением выдохнула. Стала слушать врача, а не сканировать своё тело и не сжиматься при начале схватки.

Наш сын появился на свет довольно быстро для первых родов. Закричал каким-то басом, а не писклявым младенческим голосом.

Пристально наблюдала за мужем, когда малыша положили ему на руки. Руслан осторожно, бережно прижал к себе кроху. Смотрел с такими умилением, что мне захотелось плакать.

И я поняла: не отдаст ребёнка, меня не отпустит. Этот собственник получил самый дорогой подарок в жизни. Теперь как дракон утащит его в своё логово и будет чахнуть над сокровищем.

А я? Я — приложение к сыну? Необходимый атрибут для его роста и полноценного развития?

Надеюсь, из Сафина получится хороший отец.

Когда мы остались одни — я лежала с льдом на животе, муж носил по палате нашего сына — осторожно сказала:

— Руслан, я хочу назвать сына Ярославом.

Понимала, что моего мнения никто не спрашивал, но надеялась, что имею на него право.

— Ярославом? — изогнул густую бровь муж. — Почему раньше не говорила? Я Тиграном хочу назвать. Это сильное имя, поможет сыну стать настоящим мужчиной.

Вот вроде объяснил, почему Тигран, но мне стало обидно — я ведь тоже не с потолка Ярослава взяла. У меня не меньше ассоциаций — Ярость, Слава, Ярослав Мудрый. В конце концов, Ярослав Русланович прекрасно звучит.