Книга Секретная помощница для Полковника, страница 77 – Ольга Гольдфайн

Олег вошёл в кабинет, отметив про себя, что хозяин не вышел его встречать. «Да п…й! Мне с ним не детей крестить. А вот за дела своей доченьки ответить мужику придётся!»

— Добрый день, Эдуард Николаевич.

— Здравствуй, Олег Викторович. Какими судьбами? — хозяин вальяжно развалился в кресле за столом, Олегу предложил сесть на диванчик для гостей. Но тот взял стул и присел к столу, поближе к хозяину. Сложил руки в замок и сразу перешёл к делу.

— Вчера ваша дочь подсыпала мне в бокал на корпоративе запрещённый препарат, а затем скомпрометировала перед невестой. Помогали ей ваша супруга и моя секретарша.

Протасов покраснел, раздул щеки и возмущенно поднялся. Но Олег включил Полковника, быстро встал и с силой нажал на плечо, усадив того обратно на место:

— Сиди! Есть записи с камер наблюдения, есть анализ крови, подтверждающий наличие у меня в организме запрещенного вещества, есть показания моей секретарши, которой заплатили за помощь. И ты же понимаешь, что у меня связи не только в армии, но и в органах правопорядка?

Протасов сник:

— Олег Викторович, поверь, я ни сном, ни духом. Эти две дурынды совсем край потеряли. Ты не думай, накажу по всей строгости, больше они к тебе близко не подойдут.

— А невесту они мне вернуть смогут, как думаешь? — Вентура повысил голос, готов был заорать от гнева, но боль долбила висок, и сердце бухало, словно он пробежал марафон. — Тащи сюда свою дочурку и жену, хочу в глаза этим с…м посмотреть.

Эдуард Николаевич побоялся проходить мимо разъярённого мужчины, и дрожащими руками позвонил Алине:

— Зайди ко мне в кабинет. И мать прихвати. Быстро!

Женщины осторожно поскреблись в дверь, словно нагадившие кошки. Увидев Полковника, втянули головы в плечи и бочком прошли к диванчику. Сели, сложили ручки, опустили головки.

Протасов взглянул и понял, что надо своих глупых баб спасать. Уж лучше он сам накажет, чем на растерзание этому бешеному быку отдаст:

— Рассказывайте. Подробно. Что, как, когда, зачем?

Алина перевела взгляд на мать в поисках защиты. Та решила попробовать откреститься:

— Эдик, о чём ты, я не понимаю?

— Не понимаешь?! Ну так сегодня в СИЗО поймёшь! Вы чем думали, курицы безмозглые? Кому решили жизнь портить? Вы что, х…во живёте? Денег не хватает, магазины закрылись, за границей давно не были? — Протасов изображал праведное негодование. — Быстро, как на духу рассказывайте. Иначе заявление Олега Викторовича, записи с камер и признание вашей подельницы получат ход, и вам придётся быстро сменить место жительства.

Женщины переглянулись, и Алина увидела в глазах матери неподдельный испуг. Она упала на колени перед Вентурой:

— Олежик, миленький, прости! Люблю тебя! Не могу без тебя! Не знаю, что мне в голову ударило. Как услышала, что вы уже и свадьбу назначили, так словно пелена на глаза упала. Мне таблетки доктор прописал. После того как ты меня бросил, я спать перестала.

Она цеплялась руками за ноги и покрывала поцелуями руку Олега. Мужчина раздражённо встал со стула:

— Прекрати этот спектакль. Вижу, что методика у тебя уже отработана: поползала на коленках, слезу пустила, монолог оттарабанила и всё — простили, отпустили. На этот раз не прокатит, дорогая. Собирайся, поедем в полицию.

— Олежа, нет. Ты же несерьезно? Милый, посмотри на меня. Ты же этого не сделаешь? — Алина кусала губы, заламывала руки, но Вентура был как скала.