Книга Травница и витязь, страница 135 – Виктория Богачева

Ишь ты, какой! И чем это её руки ему не угодили, чем нехороши?

А может... может, напротив, слишком хороши?

Закралась глупая мыслишка. Но до того цепкой оказалась, что никак у Мстиславы не получалось от неё отделаться. И потому, когда Вечеслав обмяк на лавке, откашлявшись, она и впрямь привела брата. И десятник больше не сказал ни слова, съел весь бульон, как она велела.

Глупая мыслишка пустила корни.

А потом день закружился, завертелся. Вновь пришёл господин Стожар. Пока он распекал Вечеслава, Мстислава отвела душу, подслушивая. Заходили и княжич, и наместник Стемид, и многие те, чьих имён она не знала. Они говорили в горнице, закрыв дверь, и покинули её мрачнее тучи.

На подворье также кипела и бурлили жизнь. Дружинники укладывались перед дальней дорогой. Несколько раз Мстислава замечала бояр, пришедших потолковать с наместником. Те покидали терем такими же мрачными, как расхаживал по нему сам воевода. Проследив за холопами, она нашла клеть, в которой держали Станимира, и долго не уходила со двора, всё смотрела да смотрела на дверь, словно надеялась прожечь взглядом. Размышляла, коли тайком пронести нож... да скользнуть в клеть... Верно, он там связанный лежит... Для одного удара не нужно много силы...

Удалось Мстиславе поглядеть и на северного конунга. Норманнов ей видеть было тошно, потому особо Харальда Сурового она рассматривать не стала. Подметила лишь, что с первого взгляда в нём угадывался вождь. И статью, и выправкой, и пронзительным взглядом светло-серых, льдистых глаз.

Войско должно было выдвигаться уже следующим утром, и в ту ночь в тереме, казалось, спали лишь малые дети, и больше никто.

Вечеслав оставался. Как и наместник Стемид, который не мог бросить Новый град. Вместо себя с княжичем и норманнскими драккарами он отправлял ближайших своих советников и почти всю дружину.

Об этом Мстислава услышала от Крутояра, который разыскал её вечером в тереме. Не зная, чем занять себя, пока все вокруг суетились, а ладожский десятник угрюмо молчал, отвернувшись к стене, она взялась шить себе рубаху. Рогнеда Некрасовна щедро поделилась с ней и выкрашенным полотнищем, и нитками, и прялкой с веретеном. Теремные девушки да чернавки были заняты проводами, и потому в горнице при свете лучин Мстислава осталась одна.

Вошедший княжич заставил её насторожиться и подняться. Крутояр, словно почуяв что-то, замер в дверях, и к нему приковылял щенок, прикорнувший под лавкой у ног Мстиславы. Потрепав того по холке, княжич посмотрел на девушку.

И то ли из-за неровного света лучин, из-за которого на лицо Крутояра ложились странные полутени, то ли из-за вестей последних дней, что заставили его осунуться, но показался ей княжич намного старше, чем в тот день, когда впервые они свиделись у покосившейся избушки на опушке леса.

— Мы уходим на рассвете, — прокашлявшись, сказал Крутояр.

Его взгляд скользнул по ткани, которую Мстислава держала в руках, и вернулся к её лицу.

— Береги себя, княжич. Твоя рана не до конца затянулась, — искренне пожелала она.

— Пригляди за Вечеславом, — попросил Крутояр, и было видно, что слова дались ему непросто. — Он... ему тяжело.

Не став отнекиваться, она спокойно кивнула. Вестимо, приглядит.

— Когда всё закончится, мы вернёмся. И займёмся Новым градом. Отстроим ваш сожжённый терем. Лютобора пристроим в дружину, он быстро нагонит, что упустил. Лекарь соловьём заливался про твои умения, наместник Стемид заслушался, — Крутояр коротко хохотнул, и Мстислава ответила ему слабой улыбкой.