Книга Травница и витязь, страница 160 – Виктория Богачева

Господин Стожар пожал плечами.

— Без меня всё едино к нему не попадёшь, так что говори.

Мстислава окинула его сердитым взглядом.

— Я не за себя прошу.

И ещё более сердито вспыхнула, когда лекарь слишком понимающее ухмыльнулся и красноречиво протянул.

— А-а-а-а-а.

Она фыркнула и прибавила тихо.

— Я обещалась помочь. Нужен сильный ведун.

— Всё равно придётся рассказать. Не ты же с ним на капище пойдёшь, и не ты проводишь его в глухую чащу.

Мстислава покачала головой, словно мысленно примерялась, как подступиться.

— Он почти потерял защиту рода, защиту Бога-Громовержца, — сказала она наконец. — Ему должен родиться заново, чтобы её вернуть.

— Нужно ждать Карачуна*. Когда солнце поворотится к лету, когда приоткроется завеса между Явью и Навью, когда мёртвые заговорят с живыми, — напевно произнёс лекарь. — В другой день сотворить то, о чём ты просишь, никому не под силу.

— Я... я всё поняла, господин Стожар. Благодарю тебя.

Когда Мстислава ступила за порог клети, почти не удивилась, увидев Вечеслава с Лютобором и щенка, валявшегося в снегу неподалёку от них.

На ней была длинная тёмно-синяя свита, подбитая беличьим мехом, подпоясанная узорным кушаком. Поверх плеч лежал тёплый плащ, застёгнутый на фибулу, но ветер всё равно пробирался под полы, и Мстислава невольно поёжилась. Убрус скрывал её короткие волосы, а меховая шапка — лоб и уши. В сапожках и толстых рукавицах она всё же слегка зябла, щёки обжигал ветер.

— Ступай-ка в терем, — сказал ладожский десятник её брату. — Мне с твоей сестрой потолковать надобно.

Лют, подражая взрослым, ухмыльнулся, словно давно жил на свете, подхватил щенка на руки и зашагал с ним в терем, крепко прижимая к тулупу.

— Не озябла? — тихо спросил Вечеслав и придирчиво рассмотрел её одежду, задержав взгляд на покрасневших от ветра щеках.

— Нет.

— Пойдём поглядим на реку? — предложил он, и голос как будто дрогнул.

Мстислава помедлила, а потом коротко кивнула. Вячко шагнул вперёд, и она сама не заметила, как пошла слишком близко, так что рукавица едва не задела его ладонь.

Они обошли терем, и вскоре открылся вид на реку. Лёд у самого берега уже схватился, но дальше плескалась чёрная вода, отражавшая закат. Небо горело так, что трудно было смотреть: густая малиновая полоса над самым горизонтом, выше — золотые языки света, а ещё выше — багровые тучи, подсвеченные снизу, словно пламенем.

От этого света лица их казались ещё ярче: щёки Мстиславы алели, глаза блестели; на волосах десятника заиграли искры, будто их задело пламя.

— Я вскоре должен вернуться на Ладогу. Со дня на день ждём отряд, который заберёт сотника и меня.

Она невольно поёжилась, представив Вечеслава рядом с её бывшим женихом, да ещё на протяжении седмицы...

Ничего не сказав, она кивнула. Волнуясь, Вячко продолжил.

— Я хочу заслать сватов. Коли примешь их. Я бы увёз тебя хоть нынче, но...

В горле у него запершило. От силы, с которой он сглотнул, заходил кадык.

— Но хочу, чтоб всё было честь по чести. Я потолковал с наместником Стемидом, он и Рогнеда Некрасовна согласны стать тебе названными родителями. Правда, госпожа Рогнеда грозится, что не отдаст девицу за куницу, — он мимолётно улыбнулся, но глаза с затаённой, тщательно скрываемой тревогой скользили по лицу Мстиславы.