Книга Травница и витязь, страница 35 – Виктория Богачева

Мальчишка сперва посмотрел на перепуганную сестру, и когда та кивнула, сделал, как ему велели.

— Говори как на духу: бывал в избе кто чужой? Привечали кого? — для острастки наместник схватил Люта за ворот рубахи и притянул к себе.

— Н-нет-нет, господин. Никто чужой из леса не заходил, — сболтнул лишнего мальчишка, и Велемир почуял.

— А разве ж я сказал про лес? — он нехорошо прищурился, оттолкнул Люта и шагнул к центру горницы.

Мстислава не дышала и не отводила взгляда от его сапог, испачканных ее снадобьем. Еще немного, и он наступит на крышку, которая вела в подклеть... Еще совсем немного, и все они будут мертвы.

Но...

— Как тебе стыд глаза не жжет? — но, прокашлявшись, с лавки заговорил дед Радим.

Мстислава метнулась к нему и отчаянно покачала головой. «Не надо!» — хотелось крикнуть ей.

Но тот, кто спас их, вывезя из сожжённого терема и Нового града, и нынче не собирался отсиживаться в стороне.

— Ты кто такой, старик? — Велемир круто развернулся на каблуках, половицы под его сапогами отчаянно заскрипели, и Мстислава пальцами впилась в столешницу.

На нее никто не смотрел, и она сделала крошечный шажок в сторону. Затем еще и еще, пока не почувствовала под ладонью рукоять ножа.

Хоть что-то.

— Я тот, кто не видит чести в том, чтобы обижать слабых. Нашел, с кем удаль показывать: сопляк да девка, — выплюнул дед Радим, поглядывая на Велемира с отвращением.

— Ах ты, старый пень, смеешь еще учить меня?! — озверел тот. — Меня, наместника, которого на эту землю князь Ярослав из Ладоги посадил? Я для вас здесь князь! И указ! И длань карающая.

И, не стерпев, он кулаком ударил деда Радима. Тот даже не вскрикнул, завалившись навзничь на лавку. Мстислава бросилась к нему, заметила кровь на лице, но проскочить мимо Велемира не смогла. Тот вновь поймал ее за косу, намотал на кулак и пихнул девушку на колени рядом с собой.

Ей почудилось, чуть приподнялась крышка, ведущая в подклеть, и в темноте сверкнул чужой взгляд.

— Совсем власть княжескую позабыли! — бушевал Велемир, выговаривая старосте. — Я двух лиходеев изловлю и вернусь! — грозил он Втораку, который медленно оседал по стене на пол. — Всю тяжесть моей руки отведаете!

Замолчав, наместник огляделся. Нашел лавку и грузно на нее опустился, чтобы отдышаться.

— Ты! — рявкнул на Мстиславу и вытянул ноги. — Омой мне сапоги.

Она вздрогнула и вскинула голову. Коса ее растрепалась, и часть прядей выбилась, и упала ей на лицо, завесив глаза. Она обожгла Велемира лютым взглядом, в голове мелькали картинки-воспоминания, и все смешалось у нее сейчас. Как жила раньше, как живет теперь.

Мстислава хотела бы плюнуть наместнику на его клятые сапоги. Задрать голову и рассказать, кто она. Кем была. Кто есть. Несмотря на убогую избу, серую рубаху и то, как унизил ее Велемир.

Но позади на лавке хрипел дед Радим, в подклети прятались двое чужаков, а за спиной дрожал младший брат.

И потому она кивнула, на деревянных ногах поднялась и пошла за миской с водой, и в спину ей летел хохот Велемира.

— Ух, как зыркнула на меня глазищами! Тебя тоже поучу, девка, как вернусь.

Она сбилась с шага и замерла на мгновение, но затем слепыми руками нашарила тряпку и вернулась, опустилась на пол рядом с Велемиром.

— Мстиша... — выдохнул Лют шепотом, так, что наместник не услышал, и присел подле нее, забрав из рук миску. — Давай я.