Книга Травница и витязь, страница 44 – Виктория Богачева

— Да он всякое болтал, — вновь замялся наместник и неуверенно повел приподнятыми плечами. — Про князя-батюшку... да про то, что он не сопливый юнец и не безусый отрок, чтобы во всем Ярославу Мстиславичу подчиняться. Что своя голова на плечах есть. Что душа не лежит ехать в Новый град...

— А ты что ему говорил, наместник? — Звенислава Вышатовна прищурилась.

— Я больше помалкивал, государыня, — хохотнул тот скованно. — Кто я такой, чтобы княжича вразумлять.

— Ты? — она вскинула светлые брови. — Ты сотник в дружине моего мужа. А сын мой — простой кметь. Мог бы и поучить его уму-разуму, раз болтал такое.

Обронила тихо и ступила в сторонку, скрестив на груди руки. Велемир глядел на нее, растерянно моргая, а потом отвернулся и дернул плечом. Не то раздраженно, не то нервно.

— А остальные из отряда княжича? — хмуро спросила Чеслава.

Надо было остановить княгиню. Напрасно она заставила Велемира повторять глупые, ребяческие речи Крутояра. Теперь-то князю непременно о них донесут.

— Одного секач подрал шибко, отлеживается, — сказал наместник и поморщился. — Еще трое ищут княжича, они на охоту не ходили. А двое — Тур да Мал — сгинули. С того дня их больше не видали.

— Что за леса у тебя такие, Велемир Храбрович? — спросил воевода Буривой с досадой. — Люди в них исчезают, словно серебро из кошелька. Даже после великой сечи такого не бывает, всегда отыскивают всех — и павших, и выживших.

— Сам об этом размышлял, — будто бы нехотя признался наместник.

— И что придумал?

— За такие мысли полагается платить виру, — Велемир скрипнул зубами. — Не стану ничего говорить, не хочу поклеп возводить да лжу множить.

— Говори, — рубанула коротко Чеслава. — Какая вира, какой поклеп — старший сын князя сгинул!

Не она одна вспомнила, как почти пять зим назад ночью исчезла из терема на Ладоге княжна Яромира. Сперва думали — сбежала накануне сватовства, не желая идти за нелюбимого. Думали, сбежала как раз с десятником Вечеславом.

Но оказалось, что стояли за той пропажей заговор и измена. Княжну похитили недруги, желая подмять под себя и Ладогу, и князя Ярослава Мстиславича.

— Мыслю, может, сговорились они, — горькие воспоминания Чеславы прервал заговоривший наместник. — И княжич не по своей воли с охоты не вернулся...

* * *

В ту ночь в тереме спали лишь дети да холопы, которые за столом не прислуживали. Чеслава собрала за длинным дубовым столом всех старших гридней, которые остались на Ладоге. Села за него и княгиня Звенислава Вышатовна.

Тут уж воительница сунулась ее остановить, но та и бровью не повела.

— Коли хочешь, пожалуйся на меня мужу, как воротится, — только и сказала.

После разговора с наместником Велемиром сделалась она тиха и задумчива. Ничего больше у него не спросила, лишь внимательно слушала и хмурилась.

Чеслава верховодить было непривычно, но что поделать, коли так велел князь. Пришлось ей первой заговорить, рассказать, какие дурные вести принес в терем наместник. Она волновалась, смущалась даже, а такое с ней случалось редко! И цеплялась за спокойный взгляд мужа, воеводы Буривоя, и тогда делалось ей легче.

— Что делать станем, дружина? — спросила она под конец и прочистила горло, откашлявшись.

Сидеть за столом было тошно. Не услаждали ни яства, ни хмельной мед. Еще утром радовалась Чеслава тому, какая тишь да гладь царила в тереме, а нынче...