Книга Травница и витязь, страница 48 – Виктория Богачева

Только переступил порог — разговоры затихли. Несколько человек обернулись. Сначала краем глаза, потом уж и в упор. Узнали. Кто-то шепнул что-то соседу, тот скривил рот. Кто-то приподнял бровь, кто-то медленнее поднес чарку к губам.

Стемид хмыкнул. Только шагнул внутрь и все понял по взглядам. И все равно прошел вперед — уверенно, не торопясь, вдоль скамей и мимо столов, за которыми стало очень тихо.

У дальней стены стоял свободный стол. Пустой, с лавкой из темного дерева. Он сел на нее, не сняв плаща, и вытянул ноги, прислонился плечом к стене.

К нему подошла молодая прислужница в чистом переднике и с покрытой головой. Поглядывая на него из-под опущенных ресниц, она спросила.

— Что изволите, господин?

— Медовухи. Крепкой. И побыстрее.

Девушка кивнула и поспешила исполнить приказ. Она вскоре вернулась, неся кувшин и чашу. Стемид сделал первый глоток, позволив напитку разогреть его изнутри. Он пил медленно, будто топил что-то в нем — гнев, память, сожаление.

К нему никто не осмелился подойти, хотя поглядывать не переставали. Правда, чем дольше он сидел, тем реже к нему оборачивались. Вскоре заиграли на гуслях, завели шебутную песню, которую подхватили почти за всеми столами, и о мрачном наместнике в самом углу и вовсе позабыли.

Стемид же осушил два кувшина, но утопить печаль все никак не выходило. Теперь он сердился сам на себя, что не сдержал языка. Пусть и был дюжину раз прав! А все одно — через пять дней придется перед боярами повиниться. Его князь в Новый град отправил, чтобы он правил от его имени. А не чтобы разругался в пух и прах с посадником, вече и дружиной.

Стемид не удивился, когда в какой-то момент открылась дверь, и в корчу вошел мальчишка-отрок. Его пасынок Ждан, сын Рогнеды Некрасовны от первого мужа, которого убили давным-давно.

Оглядевшись, темноволосый мальчишка, похожий на мать, увидал его и, замявшись, шагнул к столу. Голова у Стемида чуть отяжелела, но в терем возвращаться не хотелось.

— Мать прислала? — спросил, оглядев Ждана с ног до головы.

Тот замер подле стола, смотря на наместника глазами Рогнеды, и кивнул.

Стемид хмыкнул и махнул рукой.

— Ступай домой. Скажи, я припозднюсь.

Но Ждан не ушел. Быстро посмотрев по сторонам, склонился к нему и шепнул.

— От наместника Велемира гонец прибыл. Матушка его приветила, но он сказал, что лишь с тобой будет говорить.

— От наместника Велемира?..

Стемид нахмурился и тяжелой ладонью оперся о лавку. Он бросил на стол несколько монеток и направился прочь из корчмы. Несмотря на два кувшина крепкой медовухи, на ногах стоял он твёрдо и ступал прямо. Ждан, сперва дернувшийся, чтобы подставить плечо, устыдился и отошёл.

Вдвоем они выбрались на воздух. Стемид вдохнул полной грудью и поднял взгляд на бескрайнее темное небо, на котором особенно ярко сияли звезды. Прислужник подвел к нему коня, но забираться в седло наместник не стал. От корчмы до ладожского конца городища было недалеко, и он хотел прочистить голову, прежде чем станет говорить с посланником от Велемира.

— Много их приехало? — чуть погодя спросил у шагавшего рядом пасынка.

— Трое.

— И княжич не с ними?

Стемид и сам знал ответ. Но все равно нехорошо защемило в груди, когда Ждан мотнул головой.

Мальчишка же замялся, словно хотел сказать что-то еще, но не решался. Он знался с боярскими детьми и сыновьями новоградских дружинников. И многое от них слышал. Многое, что не пришлось бы по нраву отцу, потому Ждан и смолчал.