Книга Травница и витязь, страница 82 – Виктория Богачева

И потому он вытянулся во весь немалый рост на полке и только покряхтывал, когда воевода принялся охаживать его вениками. Стемид бил ритмично, крепко, с расстановкой — по плечам, по лопаткам, по пояснице. Листья шлепали с глухим звуком, и с каждым взмахом казалось, что исчезает усталость, что вся злоба, вся тревога, боль — вывариваются потом и уходят в половицы. В голове становилось чище, будто банный жар и впрямь выжигал дурные мысли последних дней.

Потом они поменялись, и к парению присоединились другие кмети, и только березовые листья летели по все стороны, налипали на потные спины, оставляли красные отметины. Когда уже не осталось сил, и по телу разлилась приятная истома, всей гурьбой голышом выбежали наружу, чтобы облиться холодной водой из кадушек.

Подстерегавшие дружинников у бани девки бросились врассыпную, с шумным визгом и писком, но далеко не убежали, притаились рядышком и принялись поглядывать.

Воины же, остудившись, вошли обратно, подышали еще немного паром, оставили угощение баннику и вернулись на постоялый двор, где их уже дожидался заставленный яствами стол, а разрумянившаяся хозяйка сама подливала каждому ледяного квасу. Княжич Крутояр не ходил с ними в баню и трапезничать уселись также без него. Он спал крепким сном в горнице, и дверь сторожили двое кметей, выбранных лично воеводой Стемидом.

Утолив жажду и голод, заговорили о делах. Люди сотника Станимира да и он сам к ним за столом не присоединились, потому и обсуждать можно было, не таясь.

— Будет война? — спросил кто-то, и Стемид свирепо на него шикнул.

— Тьфу тебе. Прихлопнет наш князь Велемира как грязную муху, вот и весь сказ. Какая уж тут война.

— Да за княжича!..

— Надо дознаться, что он сотворил с другими кметями из нашего отряда, — сказал Вячко, катая меж ладоней чарку.

— Надо, надо...

— Как вы уцелели-то? — прозвучал жадный вопрос. — Поведай уж!

Хорошим рассказчиком Вячко никогда не был, и потому скупо, в нескольких словах он изложил все, что с ними приключилось. Про деревню и травницу и вовсе не упомянул. Но слухи разлетались быстрее ветра, и кмети не утерпели.

— А правда, что ты боярскую дочку в глуши встретил?

— Правда, — неохотно кивнул Вячко.

— От норманнов сбежала, бедная... — посочувствовал кто-то.

— Ой ли! — возразил другой. — Может, спуталась с ним и утекла, чтобы скрыть свой позор!

— У нее отца и мать убили, остолоп!

— Надо еще поглядеть, кто да по чьему слову!

— А ну, цыц, — прикрикнул Стемид, заметив, что Вячко зверел с каждым новым словом и уже с трудом сдерживал с себя, сжимая кулаки. — Разошлись, словно бабы на торге!

Ладожский десятник вытерпел еще немного, посидел за столом, а потом вышел на свежий воздух. Проветриться.

И снаружи углядел, что покинувшая горницу Мстислава стояла у сруба, держа перед собой отцовский кинжал. А сотник Станимир пытался к ней подступиться.

У травницы что-то отразилось на лице, когда она увидела Вячко, и это заметил ее жених. Молниеносно повернувшись, он нарочито лениво протянул и повел широченными, могучими плечами.

— Ступай своей дорогой, десятник. Мы с невестой разберемся сами. Да, милая?.. — хищно осклабился.

фВячко не двинулся с места. Он перевел взгляд на Мстиславу. Опустив кинжал, она также смотрела на него с мгновение, что показалось вечностью, словно хотела что-то сказать, о чем-то попросить, а затем опустила голову и сгорбилась, так и не размокнув плотно стиснутых губ.