Книга Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище, страница 124 – Юлий Люцифер

По позвоночнику медленно прошел холод.

Варн очень разумно не вмешивался.

Я тоже не сразу ответила.

Потому что в этой фразе был главный страх, который мы все обходили стороной: если дом может удерживать остаток личности, то он может удерживать и нечто другое. Искажение. След ритуала. Огонь, который не хочет отпускать тех, кого ему скармливали.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Но только до первого ответа.

Он коротко кивнул.

Мы двинулись обратно к башне, но не успели пройти и половину галереи.

Красный свет впереди сгустился.

Не метафорически.

Буквально.

Он потек по стенам, собрался в арке у поворота, задрожал, как завеса из дыма и раскаленного стекла. Браслеты звенели уже рядом, а потом вдруг стихли — и вместо них послышался шаг.

Один.

Очень легкий.

Потом второй.

Я остановилась сама.

Никто меня не держал.

Никто не приказывал.

Просто в какой-то момент все внутри замерло, потому что из красного свечения в конце коридора вышла женщина.

Сначала я узнала платье.

Светлое. Слишком простое для придворной дамы и слишком хорошее для служанки. Потом волосы — темные, длинные. Потом лицо.

Элея.

Живая.

Нет.

Не живая.

Не так.

Она выглядела как человек, которого очень долго держали под водой, а теперь выпустили на воздух, но тело еще не решило, принадлежит ли ему дыхание. Бледная. Нереально бледная. Глаза слишком большие, слишком серые, слишком полные чего-то, что не помещалось в одно чувство. И в то же время — настоящая. Не призрак в белой дымке. Не тень. Не картинка в зеркале.

Она шла сама.

Медленно.

Прямо к нам.

Варн выругался едва слышно. Ильва, которая успела выйти в коридор из боковой двери, перекрестила себя старым огненным знаком.

Рейнар шагнул вперед.

Немного.

Ровно настолько, чтобы оказаться между мной и ней, но не так, чтобы это выглядело защитой от Элеи. Скорее от всего, что могло идти за ней следом.

Элея остановилась шагах в пяти.

Посмотрела сначала на него.

Потом на меня.

И только после этого сказала:

— Наконец.

Голос был ее.

Я знала это так же ясно, как знала уже запах этого дома. Он не шел из стен, не звучал эхом, не трещал огнем.

Человеческий голос.

Уставший.

Живой.

Я вдохнула слишком резко.

— Элея?

Она посмотрела на меня долго.

Слишком долго для чужой женщины, слишком пристально для хозяйки этого тела.

— Да, — сказала тихо. — Или то, что от меня осталось, пока вы обе не решили, кто из нас здесь задержится дольше.

Вот после этого даже у меня на секунду не нашлось слов.

Рейнар заговорил первым:

— Как ты вышла из контура?

Элея перевела взгляд на него.

И в этом взгляде было столько всего, что я не сразу разобрала слои. Страх. Горечь. Узнавание. И что-то еще — почти мрачное удовлетворение от того, что он наконец видит ее не через слухи, не через архивы, не через собственную вину.

— Твой дом устал молчать, — ответила она. — А она, — кивок в мою сторону, — слишком упрямая, чтобы не дергать за каждую дверь. Вместе вышло достаточно.

Прозвучало почти как упрек.

И заслуженный.

Я сделала шаг вперед.

Сразу же почувствовала, как напрягся Рейнар.

— Я не хочу у тебя ничего отнимать, — сказала я тихо. — Если есть способ вернуть тебе…

Элея горько усмехнулась.

— Ты думаешь, я не знаю? — перебила она. — Я была в тебе все это время. Не полностью. Но достаточно, чтобы слышать. Видеть. Чувствовать, как ты цепляешься за жизнь в теле, которое я уже почти ненавидела.