Книга Попаданка в мир драконов. Замуж за чудовище, страница 91 – Юлий Люцифер

Как человек, который боится, что если сделает это резко, сорвется уже сам.

Я повернулась обратно к зеркалу.

Элея знала.

Не всю схему. Не все заговоры. Но достаточно, чтобы понимать: ее ведут не в брак, а в оружие.

И я внезапно ощутила ее очень ясно.

Не как абстрактную хозяйку тела.

Как девушку, которую всю жизнь выращивали ради чужого плана, а в последний момент еще и заставили смотреть ему в лицо.

— Простите, — вырвалось у меня.

Я не сразу поняла, что сказала это Элее.

Не Рейнару.

Не себе.

Ей.

Комната ответила.

Не голосом.

Холодом.

Он прошел по спине резко, как прикосновение мокрой ладони. Зеркало чуть потемнело по краям. Пламя в камине вспыхнуло на секунду выше.

Рейнар тут же встал между мной и стеклом.

— Назад.

— Нет, подождите.

— Леди.

— Она здесь.

Слова повисли в воздухе.

Я сама услышала, насколько безумно они звучат.

Но это было правдой.

Я чувствовала.

Не в комнате даже — ближе. В теле. В крови. В этой тонкой трещине между мной и Элеей, которая все сильнее переставала быть просто метафорой.

— Это не просто память места, — сказала я тихо. — Это она. Или то, что от нее осталось. Рейнар, она здесь.

Он смотрел на меня так внимательно, что я почти физически чувствовала, как быстро он просчитывает все варианты — от «это связка и магический откат» до «мы зашли слишком далеко в древний ритуал».

— Вы уверены? — спросил наконец.

— Нет, — честно сказала я. — Но я знаю это так, как знаю, что принц пришел сюда врагом.

Он не успел ответить.

Потому что зеркало треснуло.

Не все.

Одна тонкая линия побежала сверху вниз, словно по стеклу провели когтем.

И в этой трещине я увидела не свое отражение.

Глаз.

Женский.

Серый. Огромный. Полный такого отчаяния, что у меня мгновенно пересохло во рту.

Я рванулась вперед, не думая.

— Элея!

Рука ударилась о стекло — и провалилась.

Не вся.

До запястья.

Словно поверхность на миг стала вязкой, холодной водой.

Рейнар схватил меня за талию и резко дернул назад.

Зеркало вспыхнуло багровым.

По комнате прокатился женский вскрик.

Не мой.

И все оборвалось.

Стекло снова стало твердым.

Трещина исчезла.

Я стояла, тяжело дыша, прижатая спиной к груди Рейнара, и чувствовала, как у него под ладонью бешено бьется не только сердце — весь сдерживаемый огонь.

— Вы с ума сошли? — спросил он хрипло мне в волосы.

— Возможно, — выдохнула я. — Но я почти ее коснулась.

Его руки на моей талии сжались крепче.

Не больно.

Просто слишком сильно для просто испуга.

— Никогда больше так не делайте, — произнес он.

— Она там.

— Я понял.

— Нет, вы не…

— Я понял, — повторил он уже жестче. — И именно поэтому вы больше не трогаете это зеркало без меня. Вообще ничего в этой комнате не трогаете без меня.

Я медленно повернула голову.

Слишком близко.

Слишком.

Наши лица оказались на расстоянии вдоха. Я чувствовала его тепло, этот опасный запах дыма и холода, видела, как в глазах все еще тлеет красный свет, почти сорвавшийся на волю, когда он тащил меня от зеркала.

И вдруг поняла: это уже не просто страх за меня.

Это что-то гораздо хуже для всех разумных планов.

— Хорошо, — сказала тихо.

Он не отстранился сразу.

Я тоже.

И, наверное, именно поэтому в дверь красной комнаты вдруг резко и глухо ударили снаружи.

Один раз.

Потом второй.

Мы одновременно отшатнулись друг от друга.