Книга Станционные хлопоты сударыни-попаданки, страница 35 – Ри Даль

— А что же вы, Пелагея, ничего не едите, не пьёте? — вырвал меня из размышлений голос Фёдора Толбузина.

Я обернулась и встретилась с его осоловелыми глазами, отчего новая волна гнева мгновенно поднялась в душе.

— Пекусь о том, чтобы гостям всего хватило, — ответила холодно, почти сумев скрыть раздражение. — Вы, Фёдор Климентович, закусывали бы активнее.

— Да я ведь почти и не пил, — нагло соврал он и развёл руками. — Да и как же это? Напиваться на поминках — нехорошо.

— Ну, хотя бы повод есть достаточный.

— Повод — он ведь всегда найдётся, — рассудил Толбузин-младший. — Да и я, знаете ли, раз уж на то пошло, предпочитаю иные напитки.

— Это какие же? Разве вы не употребляете водки? — усмехнулась я.

— Оно-то так, да одна другой рознь. К напиткам такого рода нужен особый подход. Не каждая марка изготовляется правильно.

Тут я насторожилась и даже заинтересовалась:

— И какую же вы марку вы предпочитаете?

— Ну, скажем, — Фёдор задумался. — «Пфистеръ» недурна… Или даже «Депре»…

Я отвернулась разочаровано.

Но тут Толбузин выдал:

— Да, и «Шустовъ» тоже вполне сносна… Впрочем, что-то у нас с вами разговор совсем не туда зашёл, Пелагея.

Я хотела возразить, что очень даже туда у нас зашёл разговор, но Фёдор добавил:

— Я ведь об ином хотел с вами говорить. Раз уж подобрался случай, не угодно ли будет вам совершить вместе вечерний променад?

Так и хотелось выпалить: «Вы издеваетесь?!», но я приберегла эмоциональные выпады для менее людной обстановки. Ответила коротко:

— Увы, сейчас я не настроена на прогулки.

— Отчего же? — внезапно появилась Евдокия Ивановна. На её лице расцвела совершенно неуместная улыбка. — Свежий воздух прекрасно способствует исцелению нервической системы. Прошу прощения, что я так беспардонно вмешалась в ваш разговор. Однако, полагаю, вам давно пора пообщаться по душам.

— Мама… — начала я.

Но она перебила:

— И, кстати, я уже предложила Клименту Борисовичу всем семейством пожаловать к нам на чай в будущую среду. Думаю, тогда вы и сможете о многом потолковать, — маман вновь улыбнулась.

Ничего мне так не хотелось в тот момент больше, чем хорошенько отчитать её. Даже с учётом того, что яйцо курицу не учит. Всё-таки душой я была весьма зрелым яйцом и тоже кое-что понимала в таких вещах.

— Премного благодарен за приглашение, сударыня, — обрадовался Фёдор. — Непременно будем, с превеликим удовольствием.

— Вот и славно.

— Вы уже познакомились с нашим инспектором, Евдокия Ивановна? — появился подле нас старший из Толбузиных. — Преприятнейший человек! Позвольте представить — статский советник, князь Гавриил Модестович Вяземский.

Я глянула на инспектора, и он ответил почти виноватым взором, что означало, что ему также неловко от всех этих пересудов. Прежняя компания, которая раньше стояла в стороне, перекочевала к нам. И завязался самый тривиальный светский разговор. При этом мама делала абсолютно правдоподобный вид, будто не встречалась раньше с Вяземским. И ему тоже пришлось отыграть свою роль. Фёдор заметно скис, поскольку теперь всё внимание направилось к Гавриилу Модестовичу.

— Безмерно рада знакомству, князь, — приветствовала Евдокия Ивановна.

Вяземский принял её руку для поцелуя.

— И я также счастлив с вами познакомиться, Евдокия Ивановна. Искренне скорблю вместе с вами над вашей горькой утратой. Примите мои соболезнования.