Книга Бурый. Истинная для медведя, страница 60 – Алисия Небесная

К шести вечера в дверях появился Артём. На плече у него небрежно болтался длинный чехол.

— Через полчаса спускайся, — бросил он, вешая его на крючок. — Выезжаем.

Как всегда, без лишних объяснений. Только быстрый взгляд — проверяет, поняла ли.

Чехол оказался увесистым. Ткань слегка шевелилась под пальцами, словно внутри скрывалось что-то живое.

Расстёгиваю молнию — и дыхание перехватывает.

Платье. Не просто элегантное — ослепительное.

Гранатовое, густое, как закатная краска, вылитая в шёлк. Ткань струится, холодная и гладкая, а поверх — лёгкая дымка органзы, едва уловимая, как утренний туман. Корсет облегает, но не сдавливает, лишь подчёркивает линии тела. Узкие бретели, открытые плечи, шлейф, падающий мягкими волнами.

На вешалке — конверт. Разворачиваю. Тот же ровный почерк, те же чёткие линии:

«Жду мою красавицу вечером. Д.»

Буквы слегка давят на бумагу, будто он писал, не отрывая пера.

Пальцы сами находят медальон на шее.

Я почувствовал её, как только она вошла. Даже не шаг — дыхание воздуха изменилось. В нём появился её запах. Узнаваемый. Мой. Но сегодня он был другим. Глубже, слаще. С пряной, тёплой ноткой — цветок или специя, или, может быть, сама она. Взрослая. Женственная. Медведь внутри выпрямился. Насторожился. Узнал.

Пара пришла.

Ресторан сегодня был закрыт. Полностью. Ни персонала, ни посторонних. Только свечи, живая музыка — и она.

Тот самый вечер. Только для неё.

Я встал. Сидеть не мог.

Платье облегало фигуру, будто было соткано под неё. Глубокий оттенок граната подчёркивал глаза, оттенял кожу, превращая её в королеву из древней баллады.

И шла она так, как будто знала — её ждут.

— Добрый вечер, — её голос звучал иначе. Тише, спокойнее. Но с тем оттенком, что застревает под кожей.

Я подал руку. Пальцы её слегка дрожали, но она не отводила взгляд.

— Ты выглядишь… — голос поднимается к горлу, но становится сухим. — Безупречно.

Она улыбается — легко, не кокетливо. Как та, которой больше не нужно притворяться. Она знает, что она — та самая. Медальон на её шее блеснул в свете свечей. И внутри что-то сжалось. Желание. Не телесное — глубже. Быть рядом. Принадлежать. Удержать.

Разливаю шампанское по бокалам. Тонкая золотистая струя поднимается пузырьками, мерцая в свечах. Подношу ей бокал.

— С днём рождения, Мирослава, — произношу негромко и легко касаюсь её бокала своим.

Наблюдаю, как её пальцы обвивают ножку. Как она смотрит. Как улыбается — и в груди что-то мягко сдвигается. Теплеет.

Меню подбирал сам. Без излишеств, но с заботой.

Бефстроганов по старинному рецепту, пюре, свежие салаты, домашние закуски. Не ради впечатления. Ради уюта.

Сегодня — не показ. Сегодня — она.

Она расслабляется. Не от еды — от тишины, от атмосферы.

— Спасибо за букет, — её голос мягкий, чуть смущённый. Голова склонена, взгляд вниз. — Он… он прекрасен. Мне ещё никогда не дарили столько цветов.

Улыбаюсь, замечая, как к её щекам подступает румянец.

— Рад, что понравились. Значит, буду дарить чаще, — голос мой звучит теплее обычного. — Теперь — не только по праздникам.

Она поднимает глаза. И в этот миг между нами — тепло. Без суеты. Без нужных слов.

Просто она. Просто я.

Первый вечер, когда мы не чужие.

— Предлагаю… — чуть наклоняюсь вперёд, — сделать наше знакомство… более правильным.