Книга Хозяйка Тейновых холмов, страница 100 – Лана Мур

Вот странно: вроде бы, тренажерных залов здесь не наблюдается, как он смог добиться настолько скульптурного рельефа?

— А что вы собирались делать из муки? – прерывая мои размышления, Ретф разворачивается и перехватывает мой остекленевший взгляд. – И что вы так внимательно рассматриваете?

Предатель Аррон бессовестно хихикает, Лин беспечно топчется у меня то на голове, то на плечах, Томби розовеет и смущенно отводит глаза, Пенга наивно хлопает ресницами, и только Мирела – куда же без нее – совершеннейше наглым образом выдает мой интерес к филейной части гостя:

— К заду твоему присматривалась. Решала, годишься ли в мужья.

Что за… нет, не человек, существо. Одни мужья на уме. Ну, дорогуша, ты у меня получишь!

— Простите, во что гожусь? – Ретф изумленно – и я его понимаю – вскидывает темную бровь, при этом его шрам немного натягивается, что опять же придает Ретфу особенный, не глянцевый, а мужественный шарм.

Тьфу на него!

— Не слушайте ее, – взмахиваю рукой в сторону растворившейся в зеркале Мирелы. – У нее идея фикс – выдать меня замуж.

— Что такое идея фикс? – растерянно моргает Ретф и мнет в руках мешочек с мукой.

— Ну… блажь, шизоидея, креза, заморочка… – перечисляю я все знакомые синонимы, и с каждым последующим выражение лица Ретфа становится все более изумленным. Кажется, двигаюсь не в том направлении. – Может, ты все же сделаешь лепешки? – киваю на побелевший мешочек муки.

— Да-да, конечно! – спохватывается Ретф и разворачивается к столу.

Закатав рукава, он начинает вымешивать тесто, а я снова бессовестно любуюсь, только на этот раз не ягодицами, а перекатывающимися на предплечьях мышцами. М-м-м-м… И длинные пальцы, погружающиеся в шар упругого теста… В исполнении мужчины это оказалось настолько эротичным, что у меня даже испарина на спине выступает, и сердце бьется чаще.

Эх! Не был бы он таким козлом, то было бы совершенно идеальным. Но, видимо, и в этом мире идеала нет.

Какая жаль!

К моменту, когда Ретф успевает дожарить последнюю лепешку и нарезать салат, поспевает и рыба.

Вдоволь насмотревшись и отметая все его протесты, я помогаю красиво сервировать стол.

— В конце концов, я же не инвалид! – возмущаюсь я на попытки усадить меня обратно на стул. – Имею право поухаживать за своими гостями.

— О, не имел ни малейшего желания оспаривать ваши права в вашем же доме, – отступает Ретф, но все же помогает расставить все на столе, нет-нет, да соприкасаясь со мной плечами, пальцами над очередной тарелкой или… бедром. При этом каждый раз довольно мило розовеет.

Пенга и Томби смотрят на стол блестящими от голода глазами, Лин устраивается у меня на коленях и сытно урчит. То же самое Аррон делает на коленях Ретфа, которого я чуть ли не силой усадила вместе с нами.

— Ну, всем приятного аппетита, – желаю я всем. – Кому первому рыбки? – тянусь к внушительному блюду посреди стола.

Ответом мне служит молчание, а потом придушенное «Мяв» из-под стола.

— А ты не лопнешь? – уточняю и обожравшегося Аррона.

— Еще место осталось, – не очень уверенно отвечает он. – У меня организм молодой, ему расти надо.

— Вширь? – ехидно уточняю я, а потом обращаюсь к отчаянно смущающейся Пенге. – Давай тарелку.

Не поднимая на меня глаз, она передает прибор, и я щедро накладываю рыбное филе вместе с овощами. Надеюсь, хоть лепешек взять у нее смелости хватит. Ретф, глядя на меня, со своей стороны накладывает рыбу на тарелку Томби и, стараясь сделать это незаметно, смахивает крошки шерстокрылу. Подлизывается что ли, или решил угробить мне котейку?