Книга Настя, остановись!, страница 54 – Ирина Зырянова

— Боюсь, что нам скоро придётся распрощаться с нашей девочкой. Её дар пробуждается, — было произнесено с такой мучительной грустью, что слёзы сами собой застилали глаза.

— Не переживай, — отозвался отец. — За двадцать лет успеешь нанянчиться.

Я ещё тогда подумала: «А, что будет через двадцать лет?». Со временем, случайно подслушанный разговор забылся и вспомнился, когда мне исполнилось двадцать пять. Тому сопутствовала попытка похитить меня средь белого дня. Помню, как обиделась тогда на Кольку. Влетев в квартиру, не сдерживая эмоций, рассказала ему о том, как отбивалась от двух амбалов. Так мало того, что не услышала от него слов утешения, ещё и получила в довесок неадекватную реакцию в виде вспышки ревности: «Ходишь, жопой перед мужиками крутишь, а потом ещё из себя невинную овечку строишь!» — было мне ответом. Я, тогда наспех собравшись, впервые уехала с дочерью к родителям, где приходила в себя пару дней, пока Николай сам не приехал за нами, прося прощение не только у меня, но и у моих родителей. После этого случая Алёнка часто оставалась ночевать у бабушки с дедушкой. Старики души не чаяли в своей внучке. Отец расщедрился настолько, что даже нанял дизайнера, чтобы тот превратил его кабинет в девичью горницу. Не скажу, что была обделена родительской любовью. И, всё же, мне хотелось больше: больше объятий; больше поддержки и похвалы; больше «мы любим тебя» и «как мы рады, что ты у нас есть». Возможно, именно дефицит родительского внимания толкнул меня в объятия Николая. Влюбилась в него как кошка, забеременев после первого же секса в своей жизни, в миг, из беззаботного детства запрыгнув во взрослую жизнь.

Хорошо так, уйдя в самоанализ своей земной жизни, вспоминая наши с отцом, отношения, пришла к выводу, что всю мою сознательную жизнь, он словно готовил меня к чему-то. Как дочь тренера по фехтованию и конному спорту, я не только с раннего детства научилась держать рапиру и отменно держаться в седле, но и успевала совмещать музыкальную школу с секцией по самбо. Даже моя беременность для него не являлась причиной отменять тренировки. Правда, с весомым послаблением на физические нагрузки. Мама же, наоборот, растила из меня юную леди. Как преподаватель этики и эстетики, от меня она требовала в разы больше, чем от своих учеников, называя их бестолковыми бездарями. В то время, как мои немногочисленные подруги трясли «булками» на дискотеках, я доводила до совершенства изгибы своего тела, оттачивая вальсы, менуэты и полонезы, не понимая, для чего мне вся эта древность. Но, у меня даже мысли не было ослушаться своих родителей. Правда, в десятом классе моя бунтарка всё же вылезла наружу. Так, в тайне от родителей, я стала брать уроки восточного танца и записалась на йогу, чтобы научиться контролировать тот гнев, что всё чаще требовал выхода. Знал бы Николай, сколько раз его жизнь висела на волоске, не выделывался бы так. Только мои медитации не давали ему стать жертвой преступления на бытовой почве.

ТАК МОЖЕТ БЫТЬ И ДЛЯ МЕНЯ ЭТОТ МИР НЕ ТАКОЙ УЖ И ЧУЖОЙ!!!

Фразу Барда о том, что эта академия не про учёбу я вспоминала всю последующую неделю, когда вместо унылых лекций по истории Арагона и теории магических потоков, мой опекун развлекал аудиторию байками из жизни посла, в качестве которого он прослужил старому королю без малого пятьдесят лет.