Книга В объятиях смерти. Не буду твоей, страница 221 – Кира Лин

— Настало время решительных действий, Изабелль. Этой ночью всё, наконец, решится, и наши враги сложат головы. Ты оказалась среди них, и это твой выбор. А мне нисколько не жаль.

Самый смелый гуль подобрался к Изабелль, жадно принюхиваясь и раздувая ноздри. Запах крови манил его, мешая выполнить приказ.

Обычный рацион гулей — падаль, гниющая плоть в сырой земле. Но свежая кровь…. Особое лакомство, которое так редко им достаётся.

Я рефлекторно вжалась в стену, забыв про воздух. На Изабелль не было ни царапины, в отличие от меня. И судя по морде гуля, поднятой и обращённой ко мне, он это почуял.

Но от поскуливающей вампирши несло страхом так, что я им давилась. Тварь на полу никак не могла определиться, с кого из нас начать.

Она заметалась, перебирая когтистыми руками, но Мари-Бэлль зарычала и топнула ногой. Сила рябью раздалась от неё по залу, поднимая волоски на теле, пламя свечей заколыхалось.

Тени на стенах зловеще вытянулись, затрепетали и кинулись вниз. Время остановилось — на мгновение.

Сердце пропустило удар, и я увидела, как гуль покорно метнулся к Изабелль и зашипел, разинув пасть с частоколом грязных клыков.

— Пошёл вон! — она завизжала и попыталась ударить его туфелькой.

Тишина рассыпалась, пульс заколотился в горле, оглушив меня на несколько секунд.

Моргая, я таращилась то на гуля, то на вампиршу и старалась не шевелиться, чтобы не привлечь его внимание.

Какой-то частью себя я сочувствовала Изабелль, но голос разума напоминал о том, кто она на самом деле — садистка, взбалмошная стерва с синдромом вечного подростка.

Я видела своими глазами, как она убивала невинных людей, вампиров и наслаждалась их муками. Вкушала их страх и высасывала жизнь, как дорогое вино.

И если уж вопрос станет между мной и ней, то я не буду колебаться. Определённо не я.

Изабелль с исступлением колотила ногами перед носом у гуля. Она рассчитывала отпугнуть его, но только разозлила.

Он затряс уродливой лысой головой и, извергая вопль, который ни одна живая глотка не способна издать, бросился и вцепился ей в голень.

Мощные челюсти сомкнулись, хрустнула кость, кровь брызнула на белые кружевные гольфы и на морду гулю.

Изабелль кричала и дёргалась, натягивая цепи. Вонь горелой кожи на фоне запаха крови казалась невыносимой. Кисло-сладкий ком подбирался к горлу.

Я пыталась дышать медленно и ровно, но не получалось.

Страх душил, ледяной ладонью сжимая горло. Тогда я отвернулась, глядя куда угодно, только не вниз. И поймала взгляд Адама.

Лицо у него стало ещё бледнее и сосредоточеннее, глаза покраснели от напряжения и страха. Конвоиры с непоколебимым видом бездушных скульптур стояли так, будто их и вовсе здесь нет.

Но от них не ускользала ни единая мелочь. Даже то, что я смотрю на них в эту секунду.

Моргнув, я снова поглядела на Адама. Он осторожно сглотнул и покосился на Джеймса. Я проследила, медленно и глубоко вдыхая.

Он неотрывно наблюдал за жором гуля, бицепсы подрагивали, руки до белизны костяшек сжимались в кулаки.

Эдисон почувствовал, что я смотрю на него и слегка сощурился, силясь не моргнуть, не отвернуться. Запоминал каждую деталь, наблюдал за оставшимися тварями, трусливо ждущими приглашения.

Некоторые из них водили мордами, пятились и оборачивались, ощущая близкую пищу, изучая возможных жертв. Зачем доедать объедки, если можно поужинать кем-то другим?