Книга Ты мне очень нравишься. Но..., страница 131 – Вера Ковальчук

— Но и я ещё очень молод. Когда стану готов к браку, невеста уже подрастёт. Даже выучится.

— Эм-м…

— Ты же сама, как взрослый человек, знаешь, что если мы оба вырастем в понимании, что наш брак — дело решённое, и спорить не с чем, то всё получится само собой!

— Э-эм…

— …А наш брак — дело для Высокогорья более чем выгодное: сила двух Древ объединится со временем, и королевство станет доминировать на материке! Сахиль просто сдастся, деваться ему будет некуда. И это обеспечит мир материку на все грядущие времена. Правитель именно к этому должен стремиться, разве нет? Да и магия мира в этом нуждается.

— Ну-у…

— Ты разве не согласна?

— В теории всё красиво. Но в реальность обычно вторгается практика. — Агата поспешно закуталась в халат, чтоб не просквозило разогретое тренировкой тело. — Для начала очень важно мнение девочки, в руках которой со временем окажется власть над Серебрящимся Древом.

— Так в том и смысл! — вскричал красный от негодования Дий. — Если она вырастет с мыслью, что уже принадлежит мне, то тогда мнение у неё будет понятное!

— Дий!

— Ну что?!

— Откуда ты вообще это взял?

— Да все это знают!

— Знаешь, в чем проблема суждения «все это знают»? Чаще ты имеешь дело со сраным стереотипом.

— Каким?

— Неважно. Чушня это, Ди. Женщины разные. Как и мужчины. Да, в большинстве мы ориентированы на создание семьи, но вкусы, желания, стремления, интересы у нас разные. Мы хотим разного, и если будешь думать, что жену получится вылепить по своим желаниям — будь уверен, ты промахнёшься. Представь себя на её месте!

— И что такого? — нахмурился мальчик. В его глазах гуляли отражения осколков льда. Он был кристальным драконом едва ли не в большей степени, чем его же собственный отец — холодный, слишком сдержанный, устремлённый к цели, как каменный наконечник стрелы. — Если это нужно во имя интересов государства, я пойму и приму.

— Это тебе сейчас так кажется. А вот когда на тебя навалится настоящее «я хочу», ты узнаешь, чего оно стоит.

Сын посмотрел на неё упрямо. Ну что ж, детки ведь другими и не бывают, особенно на границе перехода в подростковый возраст.

— Я знаю, как буду думать и действовать. Судьбы государства важнее всего.

— Да, я знаю, что ты в это веришь, — мягко проговорила Агата. — Сейчас — веришь. Но ты вырастешь, в тебе взыграют гормо… Ну, в общем, взыграет всякое — и ты, вероятно, подумаешь иначе. Может, и не подумаешь. Может, даже и твоя супруга не подумает по-другому. Или же не рискнёт с тобой спорить. Но так нельзя. Ди, надо смотреть на людей как на… людей, ёлки-палки. А не как на государственную необходимость.

Он хмурился. Смотрел упрямо. Нет, не пробить. Он как ребёнок — уверен в своей правоте.

— Но если это и в самом деле государственная необходимость? Она ведь получит всё — и власть, и богатство, и преклонение, и подарки. И я буду с ней корректен.

Женщина бы прижала ладонь к лицу, но чадо уже знало, о чём говорит этот жест. Обидится просто на «ха». Обижать малолетнего дуралея не хотелось.

Она ведь даже отлично его понимала. Сыну казалось, что ситуация прозрачна и элементарна. И мудрить тут нечего. И взрослые просто искусственно усложняют, чтоб подчеркнуть свою значимость. Чтоб осознать, какой бред его идеи, мальчишке требуется так много лет и много впечатлений, что он даже не запомнит весь этот путь. Если спустя много лет она напомнит ему их разговор, сын просто не поверит, что подобное могло иметь место. Посмотрит на неё честными чистыми глазами и рассмеётся: «Шутишь? Я не мог такого сказать!»