Книга Воротиться нельзя влюбиться!, страница 82 – Ульяна Муратова

Постепенно приходило осознание, что всё слишком реально. И большая трёхспальная кровать с тёмно-синим бархатным балдахином, и просторная отделанная деревом комната, и деревянные рамы окон, и добротная резная мебель с лазурным орнаментом, и книжные полки, уставленные частично древними фолиантами в кожаных переплётах, а частично — затёртыми советскими справочниками… Всё было очень настоящим. Как и ощущение прикосновения к горячей коже, твёрдость мужского тела под моими ладонями, шумное дыхание, запах…

Всё было наяву!

Счастье затопило меня с головой, я словно мгновенно опьянела от одного лишь осознания, что всё происходит на самом деле.

— Влад? — тихо прошептала я, ласково касаясь пальцами его лица. — Неужели это ты?

Он кивнул в ответ. Чёрные глаза смотрели по-новому, с нежностью и предвкушающим интересом. Князь улыбнулся, и от его улыбки, расслабленной и искренней, сердце забыло как биться. А потом задал вопрос, которого я никак не ожидала:

— Кто ты? Как тебя зовут?

— Что? — нахмурившись, переспросила я.

— Мы не знакомы. Я — Влад. А ты?

Я шокированно уставилась на мужчину, которого любила до одурения, осознавая, что он действительно смотрит на меня так, будто видит впервые.

Он что, забыл меня?!

Повидал я белый свет,

Жозефин и Генриетт,

Но, таких, как ты, красавиц

Среди них, Маруся, нет!

— Что?! — внезапно севшим голосом переспросила я, приподнимаясь на локте. — Ты меня забыл?

Влад растерялся. Широко распахнул глаза, несколько мгновений смотрел на меня, не мигая, а потом неверяще спросил:

— Маруся?..

— А кто ещё?!

Мы смотрели друг на друга, и лицо Влада меняло выражения. От шока к возмущению, от возмущения к радости, от неё обратно к шоку, а потом он вдруг взял и заржал. Громче Раджи!

— Нет, что случилось-то? Мне кто-нибудь объяснит? — я осмотрелась, окончательно убеждаясь, что нахожусь в спальне князя.

— А чего тут объяснять? — ехидно спросило зеркальце с полки. — Его Темнейшество загадал себе жену идеальную, которая была бы с ним счастлива. Нежную, любящую, покладистую и точь-в-точь такую красивую, как Маруся. Но не Марусю. Я всё исполнило.

И столько самодовольства было в бесплотном голосе, что я невольно вздрогнула.

То есть он просил не Марусю? А почему тогда я тут?..

— Потому что я — не Маруся… я — Марина… — тихо прошептала я, отчаянно разочаровываясь в своём внезапном счастье.

Он хотел не меня! Это было так больно, что на глазах проступили слёзы. Влад внезапно стал серьёзным и потянулся ко мне рукой, я отползла подальше.

— Хорошо, что умную не попросил. Тогда пришлось бы другую искать! А так и эта сошла, — ядовито добавило зеркальце и умолкло.

— Марина? Всё-таки Марина? Вот чёрт!.. — выругался князь, а потом виновато посмотрел на меня: — Марусь, ты только не реви, я сейчас всё объясню.

Но поздно. Слёзы уже катились по лицу, и разочарование было настолько острым, что резало меня наживую.

Влад обхватил меня за плечи и торопливо заговорил:

— Сначала выслушай! Когда ты ушла, я бесился неделю. Кого хочешь спроси. Делегацию ночниц выгнал, с Волотом поругался и подрался, с Раджой напился так, что дед Постень нас потом зельем лечебным отпаивал два дня. Я всё время думал, что всё вышло неправильно. Хотел загадать желание, чтобы тебя вернуть, но сначала гордость не позволила, а потом — здравый смысл. Послушай, Марусь, — виновато проговорил он, прижимая меня к себе. — Я не хотел тебе больно делать. А ещё решил, что раз ты ушла, то выдёргивать тебя обратно сюда было бы эгоистично. Раз ты решила уйти, значит, тебе в Навомирье лучше было, значит, ты туда хотела. Может, жених у тебя там был… Я же даже не спрашивал. Ничего я не спрашивал о тебе! Чем сильнее ты мне нравилась, тем сильнее я сердился, потому что никак не мог это контролировать. И пророчество изменить никак не мог. Это вторая причина, по которой я бы никогда тебя обратно сюда не притащил. Я решил, что раз ты в Навомирье, то в безопасности. А тут у нас странные дела творятся, Марусь, и это третья причина. Мир с ума сошёл. Нет, я понимал, что будет период адаптации после разделения миров, но чтоб так… Выдёргивать тебя сюда было бы жестоко. Есть и четвёртая причина. Я прекрасно понимал, как ты относишься к принуждению и что никогда мне подобного не простишь. А мучить тебя я не хотел, но и забыть никак не мог…