Книга Ученица для ведьмака, страница 12 – Лия Валери

— Одна ты не справишься. Это даже мне не под силу. Только с кем-то в паре можно его одолеть. С виду он выглядит хоть маленьким и мерзким, но на самом же деле он может принимать разный облик. Другой вопрос — хочешь ли ты оставить врача живым?

— Наверно, да. Как я могу судить его, не зная, как он подцепил этого демона?

— Ох, тяжело тебе будет. Пытаться разобраться, чтобы поступить справедливо — это ещё та морока, тем более неблагодарная.

— А мне не нужна благодарность. Баба Тоня, не забывай — мой отец священник.

И не важно стала ли я ведьмой или нет, но совесть-то всегда со мной. Я не хочу всю жизнь мучаться от осознания, что могла поступить правильно, а поступила так, как было легче.

Баба Тоня лишь тяжело вздохнула и покачала головой. Конечно, она была со мной не согласна. С высоты её опыта мои попытки жить правильно, казались бессмысленными, но она не стала меня разуверять. Время покажет.

— Кстати, о твоём отце. Расскажи ему всё, он тебе даже больше поможет, чем я.

— Мой отец?!

— Да. Твой. Он не всегда читал проповеди. Было время, когда мы с ним изгоняли бесов и боролись с нечистыми.

Я смотрела на неё во все глаза, мысленно представляя её и отца персонажами фильма. Он в кожаной куртке и тёмных очках, она под стать ему, борются с демонами. Сюжет голливудского блокбастера, но баба Тоня тут же развеяла мои фантазии.

— Он ведь раньше ходить не мог.

— Кто? — я непонимающе смотрела на неё.

— Да отец твой.

— Я никогда про это не слышала.

— Приедешь — спроси. Он много интересного рассказать может.

— Что ни день, то новое открытие, — прокомментировала я свою жизнь.

На следующий день мы попрощались. Я обещала приехать к ней через месяц.

На автовокзале меня уже встречал отец. Мы обнялись. Теперь я смотрела на него другими глазами. В волосах добавились седые пряди, всегда грустные глаза наполнялись искорками счастья, когда рядом была мама. Этот скромный невысокий мужчина скрывал от своей семьи целый мистический мир, и мне ужасно хотелось чтобы он поделился со мной хотя бы частью историй.

— Папа, а почему ты никогда не рассказывал, что не мог ходить.

Мы уже ехали в машине, когда я неожиданно спросила его об этом.

— И кто же тебе поведал сию историю? — он удивлённо бросил взгляд в мою сторону.

— А ты как думаешь?

— Баба Тоня?

— Ага.

— Что ещё интересного она рассказала? — отец говорил как ни в чём не бывало, глядя на дорогу, но я заметила как побелели его пальцы, крепко сжимающие руль.

— Много чего. Так ты расскажешь?

— Конечно, расскажу. Только давай поговорим об этом дома. Если рассказывать про всё, то займёт много времени, а мы уже почти приехали.

Я кивнула. Из магнитолы рычали басы христианской группы. Меня всегда поражал отец своей непохожестью на других. В выборе музыкальных композиций придерживался своих же принципов: вместо того чтобы выбрать что-то классическое, он слушал рок. Священник бунтарь — и я уважала его именно за это — он не придерживался чьих-то взглядов, не боялся пересудов. Если хотел слушать Цоя или Кипелова, то слушал, не боясь осуждения, мог поиграть в стрелялку на приставке, мог поговорить с бомжом, если считал нужным. Он всегда говорил: "Главное, что у тебя внутри".

— О! Вы сделали ремонт? — воскликнула я как только вошли в квартиру.