Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 101 – К. Ф. Шредер

Не более того.

Ожидая в комнате, когда за ней придут, она проверила способность к превращению. Она сидела у открытого окна, в которое вливался солнечный свет и доносился шорох цветов юлани, и смотрела на вытянутые руки. Они покрылись гусиной кожей, вскоре сквозь поры прорезались первые ворсинки перышек. Когда ее преображение происходило под действием теневой магии, это ощущалось так, будто ее кожу резали ножом. Теперь же, когда она контролировала превращение, рост перьев проходил пусть и неприятно, но хотя бы не так болезненно. Правда, пара перышек на руках или на животе – это все, что она сумела произвести. Будь у нее больше времени и тренировки, она смогла бы это изменить, но пока недоставало сил.

Дверь ее комнаты открылась, и вошла Чичико в сопровождении Харуо. Кари тотчас вскочила. Она оглядела Харуо, который опять был одет в униформу воинов-скарабеев. Волосы влажно блестели, как будто он только что помылся, щеки были выбриты. Вообще он выглядел чистым, хотя и изнуренным. Но о пытках над ним можно было лишь догадываться. В его глазах читалась тревога за Кари, как будто он хотел убедиться, что она была невредима.

Притом что мучениям в последние дни подвергался как раз он.

— Подарок для тебя, – объявила Чичико. – Харуо снова заступил на службу в должности твоего телохранителя.

Кари искала в глазах мачехи следы тьмы, которую источало все ее существо ночью в саду, но ее радужки прожигали цветом раскаленной лавы.

— С чего бы это? – брякнула Кари.

— Прими это как предоплату за твой успех. – Чичико подняла одну бровь. – Я исхожу из того, что сегодня ты добьешься успеха.

«Но если нет» громко прозвучало между ее слов. Если Кари не будет танцевать под ее дудку, Харуо вернется в камеру для пыток невидимыми силами быстрее, чем она успеет моргнуть.

— Смогу ли я произвести неизгладимое впечатление на Йи-Шен Кая?

— На него, на меценатов и на известного агента «Горящей лилии». Это он распорядился, чтобы Харуо выпустили из темницы.

Наэль позаботился о том, чтобы выпустили Харуо? Означало ли это, что он помнил о Харуо и, следовательно, о Кари тоже?

— Это удивительно, – ответила она по возможности бесстрастно, при этом внутри у нее все пришло в волнение.

— Как он это сейчас назвал? Знаком нашей взаимной дружбы. Я же знала, что ты произвела на него впечатление. – Чичико подошла к Кари и погладила ее по щеке. – Позаботься о том, чтобы так оно и было. Сделай так, чтобы я тобой гордилась.

Кари сжала кулаки:

— Сделаю, Чичико.

Краем глаза она видела, как Харуо сжал губы. Но ей это было все равно. Чичико должна была поверить, что Кари подыграет ей в роли райской птички. А вдруг так она станет ближе к Наэлю? А может, ей даже выпадет и минутка с ним наедине, чтобы выяснить, все ли еще он тот человек, который был столь красноречив под звездами.

Уже пора было идти. Изобелью Заларо сопровождал из ее комнаты Генджи. Кажется, его приставили к ней в качестве телохранителя. Взгляд, исполненный ненависти, каким Генджи окинул Харуо, не оставил сомнения в том, с каким наслаждением он вырывал бы каждый его зуб по отдельности. Харуо игнорировал его.

Лимузин доставил их к променаду Магнолия у южного края Нефритового рынка, откуда они на джонке полетели к имению Травелинов в районе «Четырех вязов». Харуо сидел так близко к Кари, что их бедра соприкасались. Она незаметно пожала его руку. Немое: Как ты себя чувствуешь?