Книга Любовь, горькая и сладкая, страница 153 – К. Ф. Шредер

Зора била ногами, пока ее голова не прорвалась через поверхность воды, и стала хватать ртом воздух. Низкий грудной крик звучал у нее в ушах. Нежели то были прародительницы?

Нет, триединые женщины стояли с закрытыми ртами на подиуме, устремив глаза на Кая. А тот, запрокинув голову, кричал. Руки его были вытянуты в стороны, как будто кто-то пригвоздил их к невидимому кресту. Маслянистая тьма сочилась из его глаз, из его рта, из его ноздрей и покрывала водоем липкой пленкой. Одновременно из его пальцев струились тени. Было ясно, что он не контролировал то, что сейчас происходило. Он издал булькающий звук, прежде чем бессильно обмякнуть.

Прародительницы разом повернули головы и уставились на Зору.

— Войди в воду, загляни в нее, – сказали они, и Зора окунулась не медля.

Тотчас вспыхнули первые картинки. Она увидела через глаза Люсьена маму Лакуар. Магиня подняла голову и выдохнула:

— Ты освободил тени.

Сердце Зоры забилось, когда она поняла… Она-то думала, что отняла у Гидеона контроль над тенями, отняв у него маму Лакуар и тем самым его якорь. И это она и сделала, но в большем объеме, чем хотела. Без магического якоря теневая магия была как дикий зверь, который пожирал своего носителя – Йи-Шен Кая – изнутри.

Тьма его убьет, –подтвердили прародительницы в мыслях Зоры. – Это существа из другого мира, нам они не принадлежат, мы их не контролируем. Они превращают его тело и дух в тьму.

Нет, только не это! Этого Зора не хотела!

Она вынырнула как раз вовремя, чтобы увидеть, как изгибалось тело Кая. Он содрогался, когда тени рвали части его тела во все стороны сразу. Зора уже не воспринимала его как человека. Как будто тени отняли у него всякую искру его самого. Не только его тело, но и волю. Кай стал «оболочкой», которую заполняла тьма, всосавшая в себя его мысли, его дела и чувства.

— Они голодные, эти тени. Они хотят нас всех, – прошептали прародительницы.

Плотная масляная пленка тени уже покрыла весь водоем и поползла вверх, на подиум к прародительницам. Темное облако набросилось на Зору и окутало ее. Тени сомкнулись на ее горле и сдавили его. Она больше не могла дышать!

Вдруг из туннеля донеслось фырканье. Некоторые тени мгновенно метнулись туда, откуда оно доносилось. Примчалась Файола, изготовилась к прыжку и бросилась на Кая. Щупальца цвета нефти обвились вокруг ее торса, но не успели обездвижить Файолу, как она вонзила зубы в горло Кая и вырвала кровавый кусок.

Тотчас тени свернулись, и нападение прекратилось. Облако, которое метнулось к Зоре, рассеялось, густое, переливающееся всеми цветами радуги маслянистое вещество тянуло свои пальцы к прародительницам, каплями стекло вниз, и Файола без труда высвободилась из его мрачного объятия.

— Посмотри, – зашептали прародительницы.

Черты лица Кая, только что окутанные маслянистой темнотой, снова оказались на виду. Его глаза приняли обычный карий цвет, и что-то изменилось в его сути. Он снова был самим собой, снова стал человеком, поняла Зора.

— Я этого не хотел… я…

Он поперхнулся и закашлялся кровью. Снова попытался заговорить, но кашель усилился. Слезы текли из уголков его глаз. Через несколько секунд он был мертв. Зора зажала рот ладонью, чтобы не всхлипывать. Ей было очень жаль его. Йи-Шен Кай посвятил жизнь защите прародительниц, и теперь он умер, осознавая, что сам же подверг их опасности, напал на клан, убил собственную сестру. Ни в чем из этого он не был виноват, и тем не менее Зора увидела в его глазах раскаяние. Единственное утешение – в последнее мгновение между кромешным безумием и смертью он снова обрел человечность и волю.